Читаем Шмель полностью

Живот ныл, хотелось прямо сейчас пойти и что-то делать, что-то правильное – скорбеть или плакать, что-нибудь, чем она была бы довольна, но я только думала и ничего не чувствовала. Я представила пепел. Я представила Соню. Я представила пепел. Я представила много кучек пепла, и все – одинаковые, одну не отличишь от другой ни по размеру ноги, ни по профилю магистратуры. Я подумала: у Сони внутри тоже жужжало, все поэтому. Она вся гудела, и кожа у нее слегка вибрировала, а я не замечала и не слышала, и все было из-за этого: из-за этого я таскала ее пьяную по лестницам, из-за этого она взахлеб рассказывала мне за гаражами про своего отца, а зрачки у нее были огромные, во весь глаз. Она пыталась сделать так, чтобы внутри замолчало. Я подумала: это правильно, что Соня умерла, когда загудело повсюду. Оторванный ноготь свободно болтался на пальце. Я надеялась, если распарить его, он поддастся, но стало только хуже. Я представила пепел. Я попыталась отгрызть ноготь, не смогла, больно. Нужно было его отрезать, но ножниц у меня не было. Я вылезла из душа, открыла шкаф под раковиной, достала коробку, в которой Юлианна хранила всякие аккуратные мелочи вроде лезвий для бритвы и скребков для языка, и нашла там маникюрные ножницы. Они были туповатыми, я с трудом срезала ноготь и кинула его в унитаз, помыла ножницы с мылом, насухо промокнула полотенцем и положила обратно, ровно туда же, откуда взяла, под полоскатель для горла. С меня натекла большая лужа, я повозила по ней джинсами и, подцепив ногой, забросила их в стиральную машину.

Я выключила музыку. Мужской голос за стенкой продолжал говорить, он, наверное, слышал мой шум, и Юлианна тоже слышала и, наверное, была недовольна. Я хотела, чтобы после сессии она заглянула ко мне поговорить об этом, а я бы расплакалась, и она бы почувствовала себя виноватой и впервые бы ко мне прикоснулась. Я полистала уведомления. Мамино сообщение: «Привет! Ты мне сегодня приснилась!)))» висело непрочитанным вторые сутки. В рабочих чатах обсуждали нейросети и релиз новой главы, меня несколько раз тегнули. Ничего не случится и не рухнет, если у истории про любовь с вампиром вообще не будет никакого финала, разгребу все завтра. Мужчина в кабинете Юлианны говорил: «Уже не знаю, кому верить». Я села на подоконник в своей комнате, снова пошел дождь, я провела рукой по мокрому карнизу и облизала пальцы. Дождь на вкус был как пыль. Я нашла в Инстаграм[7] страницу Сони. Закрыта. Интересно, всегда была или мама закрыла уже после. После смерти или после кремации? Я представила пепел. Почему она не удалила ее аккаунт совсем? Стены дребезжали, кровать скрипела, хотя меня на ней не было, и мне казалось, я слышу, как тонко жужжат мошки, они говорят мне: «Таких Сонь – тысячи, ты же знаешь. Посмотри на каждую, не упусти никого». Не буду же я отправлять запрос. А если примет? Мне нужно посмотреть только одну секундочку. Я зашла в новостной канал и вместо Сони нашла там фигурантов, диверсантов, атомы, суперкомпьютеры, доклады. Я зашла в другой новостной канал и прочитала про энергию, проверки, первое сентября, поднятые флаги, разговоры о важном, я спросила себя, что важно для меня, подумала о маме, о Коле, о письме, о работе, о городе и не нашла ответа. Комната резко стала ощущаться пустой, как будто из нее вынесли всю мебель. Я вспомнила о девочке с дредами на переходе и о глобальном потеплении. Я почувствовала себя чужой в собственном теле, как будто за компанию пришла в гости к бабушке одноклассницы и теперь слушаю, как ее за что-то отчитывают, и не знаю, куда деться, потому что это место не мое, оно не хочет укрыть, защитить, не хочет, чтобы мне было спокойно, все запахи здесь липкие, а все текстуры сомнительные. Я пролистала аккаунт Коли на год назад. Я видела теннисный корт, бутылку крафтового сидра, дорогой аэропортный сэндвич, тропические пейзажи, рабочую тетрадь по английскому, я видела взлетающий самолет, пограничника, шлепающего печать в красный паспорт, я видела девушку, которую Коля придерживал за талию, я перешла в ее аккаунт, открыла последнюю фотографию на фоне средневековой башни, приблизила лицо, руки – аккуратные, с длинными пальцами и круглыми выдающимися костяшками посредине, с острыми темно-синими ногтями. Я увидела фото, на котором она целуется с парнем. Я сверила даты. Я зашла к каждой девушке, которая хотя бы раз комментировала Колины фотографии. Я приближала лица. Я приближала руки. Я вернулась в Телеграм и подписалась на несколько новостных каналов. Мне нужно быть в курсе, чем живет мир, мне нужно быть в курсе, чем живет Коля. Дождь лил.