Читаем Шлюха полностью

— Две мили. Начиная с того утеса и до того небольшого коттеджа. Все это принадлежит Прескотт Лейн.

— Прескотт Лейн? — спросила я, снова переведя взгляд на него и обратно на мои босые ноги.

— Посмотри на меня. Ты должна смотреть на людей, когда с тобой разговаривают. Прескотт Лейн вон там. Видишь эти дома? Эта часть пляжа частная. Не задерживайся. — Его голос был жестким, соответствовал его дерзкому поведению.

— Прости, — сказала я, провожая его взглядом. Он поднял свою белую футболку и вытер пот со лба, направляясь по своим делам. Его спина была такой же точеной, как и все его тело, это я заметила. Боже правый!

Я едва встречалась взглядом с Пэкстоном, когда почувствовала, что он сел рядом. Он взял мою руку в свою и снова нажал на паузу.

— Что, Пэкстон?

— Мне страшно, что ты увидишь дальше.

Я даже не пыталась скрыть сарказм.

— Естественно!

— Могу я просто рассказать тебе? Пожалуйста.

— Нет, я не доверяю тебе. Ты расскажешь мне это со своей точки зрения. Я же хочу увидеть свою. Я хочу ощутить это так, как это было, не приправляя все это ложью.

— Что ты думаешь, ты услышишь, Габриэлла?

Я почувствовала, как камень в моей руке притягивается к его, после чего раздался щелчок. Мысли о том, что я должна была узнать, стремительно врывались в мою голову, но ничего не могло подготовить меня к этому. Совершенно ничего. Я снова нажала кнопку «пуск», делая вздох одновременно с Пэкстоном. Я оставалась в его объятиях, пока рассказ не дошел до того момента, как он нашел меня в своем коттедже. Это была поздняя субботняя ночь, я спала в кровати в углу, когда он открыл дверь. Я даже не услышала его, пока он не оказался прямо над кроватью. Пэкстон сжал мою руку, и я приготовилась к худшему, слушая далекий голос, объясняющий, что Пэкстон в тот вечер был не один, с ним был друг по имени Лейн. Прячась в кустах, я узнала, что Лейн был одним из домовладельцев, новобрачный и приехал туда на выходные, чтобы поработать над своим домом. Я слушала, как двое мужчин говорили о вызывающих головную боль строительных задачах, при этом много выпивали. Где-то после полуночи я устала подслушивать и ускользнула.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной? Кто ты, блядь, такая? Что ты делаешь в моем доме?

Я подскочила и уткнулась в угол от испуга.

— Я… прости. Мне некуда было идти.

— Откуда ты? Стой, знаешь что? Мне насрать. Убирайся отсюда.

— Почему? Я никому не помешаю. Здесь никто не живет.

— Думаешь, ты можешь просто въезжать в пустые дома. Вставай. Убирайся отсюда.

Я вскочила и собрала те несколько вещей, что у меня были. Мою сложенную на стуле одежду, потрепанный блокнот, заполненный безумными стихами мамы, и свою зубную щетку. Это все, что у меня было. Все, с чем я пришла.

— Мне некуда идти, — плакала я, обувая шлепанцы и умоляя его позволить мне остаться. Я сделала шаг, но мои ноги меня не слушались. Я споткнулась, упав прямо в его руки. В тот момент, посмотрев ему в глаза и ощутив то, как он держал меня, я знала, что сделаю для него все, что он захочет. Это было глупо и, возможно, было как-то связано с тем, что недавно произошло со мной. Возможно, из-за психологических проблем, вызванных отсутствием отца? Не знаю, но я хотела, чтобы он любил меня. Это все, чего я когда-либо хотела.

— Сколько тебе лет?