— Меня это расстраивает, Роу-Роу. Мама Вандера не может прийти к нему, а его папа умер. Мы его единственная семья. Я хочу заботиться о нем так же, как забочусь о вас, потому что люблю его.

Роуэн посмотрела на свои пальцы и выковыряла грязь из-под ногтей.

— Но ты не его мама.

— Роу, посмотри на меня.

— Что?

Я улыбнулась и напомнила ей о том моменте, когда появилась в ее жизни.

— Твоя мама тоже не могла заботиться о тебе, но я могла, и я так сильно люблю тебя. Подумай и о чувствах Вандера, солнышко. Знаю, это сложно, но у Вандера сейчас нет мамы, он нуждается в нас. Ты можешь понять это?

— Да, хорошо, — ответила она искренне.

— Молодец. Так скажи, почему у вас не может быть двух тайных туннелей?

— А можно?

— Твой папа может построить что угодно. Конечно, можно.

Роуэн ушла от меня, не сказав мне ни слова, но прокричала Вандеру, что у них может быть два тайных туннеля. Улыбаясь, я пошла на звуки, раздающиеся из гостиной.

— У Вандера осмотр через два часа. Почему ты не разбудил меня? — спросила я, когда увидела Пэкстона, стоящего за диваном.

Наши глаза встретились, и я увидела мертвенно бледное выражение лица.

— Что ты здесь делаешь, Ми?

Все было не нормально. Далекие голоса слились воедино, а зрение размылось.

Я перевела взгляд с их бледных лиц на телевизор.

Новости канала «Фокс 8».

Прямой эфир.

Тело.

Пропавшая женщина из Мичигана.

Совпадение с Изабеллой Делгардо.

Смыто в болота Бэй Вэлли.

Разложившееся.

Две татуировки на сердце.

Семью оповестили.

Найдено тело.

Найдено тело.

Найдено тело.

Эпилог

Вандер выглядел так красиво в своем маленьком костюме и галстуке, его волосы были уложены на бок, как у дяди Пэкстона. Он был таким хорошим мальчиком. Мое сердце переполняли воспоминания, но вид того, как маленький мальчик кладет розу на гроб, было самым тяжелым из них.

Пэкстон крепко обнимал меня, и мы оба держали девочек за плечи, когда они стояли перед нами и смотрели, как их кузен медленно идет к белому ящику. Он смотрел на семейное фото, на единственного отца, которого знал, и на маму, которую больше никогда не увидит.

Как бы грустно это ни было, этот день стал новым началом для нас. Завершением, которое я бы и заклятому врагу не пожелала, но то, которое было нужно нам всем, чтобы мы могли двигаться дальше.

Вандер был бойцом, не проронил ни слезинки. По крайней мере, перед другими. Он плакал в моих объятиях, когда я укладывала его спать тем вечером, а я плакала с ним. Похороны сестры были второй самой сложной вещью, что я делала. Сложнее было только сказать ее сыну, что она больше никогда не придет к нему домой. Было больно. Очень.

— Видишь вон тот вот? — спросил он, указывая на шар на стеклянных полках. Пэкстон перенес шкаф сюда из своего кабинета. Сказал, что ему нужно место, но на самом деле сделал это ради Вэна. Полки в нем прекрасно просматривались.

Я встала и подошла к шкафу.

— Этот?

— Нет, следующий.

Я взяла шар с голубой водой и серебряными снежинками. Посередине был изогнут простой знак и больше ничего.

— Расскажи мне о нем, — попросила я, усаживаясь рядом с ним, и притянула его обратно в свои объятия. Никогда его не отпущу. Никогда.

— На знаке говорится «все оставляет свой след». Знаешь, что это значит, тетя Гэбби?

— Нет, малыш. Расскажи.

— Мама говорила, что это значит, что все происходит так, как должно быть, потому что у всего на то есть свои причины.

Я улыбнулась и взъерошила его волосы.

— Твоя мама была умной. Мне нравится.

— Я скучаю по ней.

— Знаю, дружище. Тебе нужно отдохнуть. У тебя был долгий день.

— Эй, Вэн-мэн. Ты представляешь, как я тобой горжусь? — произнес в дверях Пэкстон.

— Спокойной ночи, зайка. Увидимся утром. Я люблю тебя.

— Я тоже люблю тебя.

Пэкстон остановил меня, схватив за запястье. Я уткнулась в него, просто потому что не могла сдержаться. Я была вся заплаканная и отчаянно искала какой-то поддержки.

— У Фи заусеница. Ты нужна ей, — тихо проговорил он.

Я посмотрела на него, словно маленькая, глупая рыбка, затем ему за спину на фото высокого темнокожего парня в футболке с номером десять и Вандером на плечах. На маленького мальчика, на чьем лице была написана огромная радость, любовь.

— Мне ты тоже нужна, Габриэлла.

Я искренне улыбнулась, но отстранилась. В основном из-за того, что Офелия звала меня так, будто умирала.

Я не знала, что готовило для нас будущее, но одно мне было известно точно — я всем сердцем хотела эту семью. Знала, что нам придется пересекать мосты, платить дань, перепрыгивать через препятствия, но я была готова. Готова отпустить воспоминания, которые не помнила, готова создавать новые, и готова быть лучшей матерью, которой только могла быть для своих детей. Моих Клайдов.

Вырезав крохотную заусеницу Офелии и подоткнув одеяло Роуэн, я вышла на улицу на прохладный вечерний воздух, чувствуя новое ощущение благополучия. Пусть даже была вероятность, что это чувство ложное, пусть были сомнения, что все будет хорошо, но я знала — все наладится.

Я посмотрела в чистое, заполненное звездами небо и сделала вдох, закрывая глаза.

— Ты в порядке? — спросил позади меня Пэкстон.