Читаем Шли по улице девчонки полностью

Даша и Оксана уже долгое время стояли с раскрытыми ртами и широко распахнутыми глазами, не сводя взгляда, как зачарованные, с тороторящей без остановки Полины. Первой пришла в себя Даша. Она помотала головой.

— Что это? — спросила она, глядя на Оксану. — Ты поняла?

Губы Оксаны вытянулись буквой О. Щеки округлились.

— Сама не пойму, — сказала Оксана. — Может быть, она перегрелась на солнышке. Мамина подружка рассказывала, как она на пляже в Таиланде перегрелась на солнце и стала говорить что попало. Всякую ерунду несла.

Оксана прикоснулась тыльной стороной ладони ко лбу Полины. Подержала какое-то время руку и убрала. Полина непонимающим взглядом обвела подруг. Взгляд ее остановился на руке Оксаны. Она долго смотрела на руку.

— Нет, не горячий. Лоб у нее холодный. Значит, температуры нет. Что-то другое.

— А может быть, это ни какая и не Полина, — предположила Даша. — А инопланетянка, которая приняла ее облик? Я видела фильм об этом.

— А мне кажется, что это зомби, — сказала Оксана. — В кино вот таких же показывали.

— Девки! Вы чего? — вскричала Полина. — Чего это вы? А?

Щеки у нее покраснели. И стали надуваться.

— Так! Ничего! Забудь!

Даша пожала плечами. Оксана переглянулась с ней и тоже пожала плечами. И отвернулась.

— А что? Ничего! Что это?

— Пожалуйста! Полина! Не делай этого больше! — сказала Даша. — Знаешь, как нам стало страшно. У меня даже мурашки по коже побежали, так мне стало страшно. Правда, Полина! Честное слово!

— С чего это? — удивленно протянула Полина. — Ничего не понимаю.

— Ну, вот что сейчас было? Объясни!

— А что сейчас было? Девочки! Вы о чем? Я никак не могу понять вас. Чего вы говорите загадками? Я не пойму вас!

— Видишь, Оксана! У нее был шок. Она даже не помнит, что сейчас было, — сказала Даша. — Я как-то по телевизору видела такое: человек в шоке, а потом не помнит ничего. Он вроде как потерял сознание.

— Я поняла, — обиделась Полина. — Я вам рассказывыла телесериал. Если сами не смотрите, так послушайте, когда вам рассказывают. А что вы меня не слушали, когда я рассказывала? Так?

— Ты рассказывала? — закричала Оксана. — Да это же не ты была совсем! Это кто-то твоим голосом говорил. Потому что ты и слов таких не знаешь, каким говорил кто-то твоим голосом. Это кто-то в тебя вселился.

— Зайдем в больницу на прием к психиатру? — предложила Даша. — Пока мы еще не отошли далеко от больницы. Полина! Не бойся! Там тебе не будут ставить укол. Просто зададут тебе вопросы. И всё!

Они стояли возле больницы. Их громкая беседа с резкими жестами привлекла внимание охранника, который вышел из своей будки покурить. Он выбросил окурок в урну. Это был низенького роста паренек в темно-синей униформе. Над правым нагрудным карманом у него было написано охрана. На голове у него была форменная фуражка. Медленно, в раскачку он приблизился к ним, покручивая на указательном пальце связку ключей. Тут был ключ от его иномарки, что стояла за будкой, и ключ от самой будки. Но иномарка была очень старенькой.

— Проблемы какие-то девчонки? Так?

Голос у него был глуховатый, но приятный. Он переводил иронический взгляд с одной на другую, покручивая на пальце ключи.

— Спасибо! — поблагодарила Даша. — Мы справимся сами. Мы уже достаточно взрослые.

— Домой идете? — спросил охранник. — Я правильно понял?

Сейча он постукивал связкой ключей себя по бедру. На ногах у него были высокие берцы, которыми он очень гордился.

— Да! Из школы.

— А в какой вы школе учитесь? Если не секрет, конечно. Я же местный.

В ворота заехала скорая помощь. Охранник приветственно помахал знакомому шоферу той рукой, на которой была связка ключей.

— Вам зачем это? Итересно!

— Просто интересуюсь. Спросить-то можно? Или нет?

Он оттолкнул ногой окурок в сторону и брезгливо поморщился. Видно, он воспитывался в чистоплотной семье. Так уж его воспитали.

— Вообще-то, в четвертой. Если вам интересно.

— А! Директором там по-прежнему Степан Федорович Ященко. Хотя он, наверно, уже на пенсии. Когда я учился, он был уже старым.

— Степан Федорович — директор. Он такой строгий.

— Да! Хороший мужик! А строгость — это надо.

Охранник чему-то улыбнулся. Улыбка у него была приятная, почти детская. Наверно, он вспомнил что-то хорошее. Наверно, из школьных лет.

— Смотрите, девчонки! — закричала Полина, вытянув руку к дороге. — Да смотрите же!

В крике ее было столько страха, что подруги вздрогнули и повернулись туда, куда она показывала. Глаза их округлились.