Введение

Посылай к черту весь мир, и тобой будут восхищаться.

С детства мне твердили о том, что нужно быть хорошей девочкой. Я верила взрослым и была послушной. Но хорошим девочкам не везет. Ты не замечала, что к отличницам мальчики пристают исключительно с просьбами списать контрольную? В одиннадцатом классе мне наконец «повезло» — первая любовь и... Любимый переметнулся к однокласснице. Первый раз возникла мысль: «Со мной что-то не так». Погоревала и решила — нечего распускать слюни; так ему и надо и неизвестно, кому повезло больше. Все мужчины — сволочи. Отольются кошке мышкины слезки. Не понял, не оценил своего счастья. Дальше — больше. Университет: сокурсницы-эгоистки, берущие от жизни все (и даже больше, чем все!) купались в мужском внимании и любви. А я, как дура (сейчас, правда, думаю: «А почему КАК?!»), тянула лямку старосты группы и получала свои пятерки. Третий курс. В вузах всегда бурно отмечают «экватор» — половину срока обучения. Мой мужчина (нет, тогда — еще мальчик), которому в тот день я решила подарить свою невинность, целует в коридоре... одногруппницу. И тут я не выдержала. Стервы, гулящие девки — чем же они так притягательны для мужчин? Почему они, вместе с нашими мужчинами, смеются над нами? Почему им везет, а мне нет? Почему они устраиваются на хорошую работу и сами выбирают мужчин? Мне это было непонятно. Мне, как и многим, хотелось всего и сразу, как в женских романах и сериалах: умных и богатых кавалеров, головокружительной карьеры, восхищенных взглядов и красивых ухаживаний, путешествий и дорогих подарков. Ты думаешь, хоть что-то получилось? Черта с два! Не получилось, пока я не осознала, что все это имеют только стервы (просто «гулящие» довольно быстро «выходят в тираж»). Пока я прилежно учила историю и литературу, мои сверстницы-стервы изучали совсем другую науку: как использовать слабости других людей на пользу себе любимой. Они учились обольщать и флиртовать, наносить макияж, пить в конце концов. Они учились быть интересными, а я оставалась такой же скучной и предсказуемой. В тот вечер, брошенная любимым человеком, я плакала от обиды и несправедливости. Растрепанная, с растекшейся тушью, я подошла к окну и завыла: о потерянном зря времени и маме, которая не научила быть стервой; я плакала по хорошей девочке, которая, как змеиная кожа, покидала меня в эту ночь вместе с болью и воспоминаниями. Я решила стать стервой. С тех пор моя жизнь изменилась. Я изменила ее сама, не надеясь на удачное замужество, богатых любовников или наследство. В тот момент я поняла, что моя жизнь, мое счастье находятся только в моих руках. И никому, по большому счету, до меня нет дела.

Иногда, в одиночестве, за чашкой кофе или бокалом вина, я вспоминаю добрую наивную девочку, которой была раньше. Порой мне становится жаль, что ее нельзя вернуть. Что нельзя влюбиться до умопомрачения и не думать о том, что будет после. Что не надо заботиться о деньгах, потому что есть кто-то, кто об этом уже позаботился. Что... Я хотела быть примерной женой, матерью, разводить комнатные цветы и вязать вечерами свитера для домочадцев, время от времени отгоняя кота от клубка. А стала стервой. Да, так меня называют. Сначала это вызывало удивление, потом — гордость. Я привыкла, хотя иногда и размышляю, что вкладывает в это слово какой-то «он» или «она». Стерва — удивительное слово. Некоторые произносят его с восхищением и завистью, другие — с презрением. Я знаю многих стерв — они разные, и даже не все себя считают таковыми. Ты наверняка встречала их. Женщины с «харизмой», с внутренней силой, которые управляют обстоятельствами, потому что смогли перебороть себя.

Для начала открою небольшой секрет. Нет, не тот «что страшнее стервы — зверя нет» (услышала как-то от одного подвыпившего ухажера). А тот — почему мужчины так любят и ненавидят стерв? Почему вспоминают их всю жизнь, но боятся с ними соприкасаться? Потому что стервы раскусили мужчин. Они стали похоже мыслить, но все равно остались женщинами. И мужчину страшно заводит игра на равных с этакой «суперженщиной». Кто кого перехитрит? Кто кого завоюет? Хватит ли у него силенок тягаться с женщиной, которая мыслит, как и он, но владеет еще и «женским оружием»?