Читаем Школа гетер полностью

Нет, это оказалась вовсе даже не темница — Лаис очутилась еще в одном дворе, посередине которого находился большой каменный водоем. Двор со всех сторон был огорожен прочными деревянными решетками, за которыми стояло десятка полтора молодых мужчин, обнаженных или едва прикрытых набедренными повязками. Каждый находился в своей отдельной клетке. Неуклюжие, тяжелые колодки сковывали их ноги. Это были рабы! Одни переговаривались, смеялись, бранились, другие стояли с отрешенным видом или спали на соломе, устилавшей каменный пол.

Однако стоило кому-то из них бросить случайный взгляд на Лаис, как он издал возбужденный вопль — и рабы все кинулись к решеткам и принялись трясти их, явно желая сломать и вырваться наружу. Лаис поняла, что их привел в исступление вид ее обнаженного тела! Неведомо, сколько времени эти молодые мужчины не знали женских объятий и теперь вмиг потеряли разум от нахлынувшего на них яростного желания. Их фаллосы были так напряжены, что, казалось, только ими можно было бы вышибать решетки!

— Иди быстрей, чего стала? — прошипел Херея, подталкивая Лаис в спину. — Вон в ту арку беги! Да побыстрей, а то они вырвутся наружу!

Он вынул из-под хитона на груди висевший на шнурке свисток, поднес к губам и дунул. Раздался резкий, пронзительный свист, а вслед за тем послышались лай и вой, столь громкие и жуткие, что Лаис оцепенела от страха.

Рабы сразу притихли. Видимо, где-то тут неподалеку держали свирепых собак, которых выпускали, если рабы слишком уж буянили. Наверное, они не раз испытали крепость собачьих зубов и совсем не хотели испытать вновь.

Лаис мельком удивилась, сколь же огромен храм Афродиты Пандемос, как же хорошо изолированы друг от друга разные его части, если за все время, проведенное в школе гетер, она ни разу не слышала такого лая и даже не подозревала, что где-то здесь держат собак.

— Только попробуйте опять поднять шум! — проорал Херея, грозя кулаком. — Услышу хоть чей-то голос — вам плохо придется! Ведите себя спокойно, и вечером я принесу вам сладкого вина!

Херея провел Лаис через длинную темную арку, в которой глох каждый звук, и даже собственных шагов они не слышали, в небольшой круглый дворик, окруженный высокими каменными стенами, пересек его и отодвинул тяжелый засов на низенькой двери.

— Сними сандалии, — приказал евнух.

Лаис удивилась, но послушалась и разулась.

— Входи, и смотри, тихо тут, — проворчал евнух, подбирая ее сандалии. — Поесть тебе попозже принесу.

— Погоди, Херея, — схватила его за руку Лаис. — Это что, те самые рабы, которых завтра приведут наверх, на матиому?!

— Конечно, а что, они тебе не понравились? — ехидно ухмыльнулся евнух.

— Да они же взбесились от одиночества! — воскликнула Лаис. — Они же набросятся на девушек и… и… Гелиодора такая нежная, она ведь этого не выдержит!

Забытая и в то же время незабываемая картина, вечный кошмар ее снов, встала перед глазами: она распростерта на палубе пентеконтеры, а сверху нависает свирепое, перечеркнутое шрамами лицо Терона, и она, пронзенная его похотью, умирающая от боли, знает, что вслед за Тероном ее будут беспощадно насиловать и другие мореходы!

— Не волнуйся, — донесся до Лаис голос Хереи, и она очнулась от этого страшного видения. — Твоей подружке ничего не грозит. И другим аулетридам тоже. Рабам дадут особое зелье — и они будут смирны, как овечки, с ними можно сделать все, что угодно!

Лаис показалось, что в голосе Хереи звучат нотки злорадства. Его, несчастного евнуха, лишенного радостей плоти, явно веселило, что нормальные, здоровые мужчины должны служить безропотной забавой для будущих гетер.

Лаис неприязненно отвернулась и вошла в темницу.

Хлопнула дверь, тяжело грохнул засов.

Потолок каморки нависал довольно низко — его легко можно было достать рукой. Под потолком находилось узкое оконце, но вряд ли Лаис могла бы в него протиснуться, тут надо было бы уподобиться кошке. Впрочем, девушка знала, что она не будет пытаться выбраться из темницы. Зачем? Как-нибудь вытерпит сутки. Совсем скоро стемнеет, она ляжет и уснет до утра…

Лаис огляделась. Ложиться придется прямо на каменный неровный пол. Ночью тут будет ужасный холод. Уже сейчас она замерзла, ведь пришла сюда такая же обнаженная, как всегда ходила в теплых, залитых солнцем залах школы, которые прохладными ночами обогревались расписными сосудами с горящими угольями.

Может быть, конечно, Херея принесет ей что-нибудь теплое, какое-нибудь одеяло, горшок с углями или хотя бы подстилку? Он ведь должен вернуться с лепешкой и водой, Лаис слышала приказ Никареты.

А пока надо согреться, двигаясь. Вот сейчас самое время повторить те сложные танцевальные движения, которые были на последней матиоме! Как это они назывались? Жертвенный поднос, щипцы, цветы, ступа, рассыпка муки, полет, неистовство…

Лаис принялась было танцевать, мурлыча под нос одну из любимых мелодий, однако сразу пришлось остановиться: пол, мало того что неровный, оказался усыпан крупным песком, перемешанным с дробленым камнем, и подошвы босых ног были вмиг изранены и мучительно заболели.