Читаем Шинни полностью

Толпа притихла на время, когда первый секретарь Новосибирского обкома ВКП(б) М.В. Кулагин вышел на балкон здания облисполкома. Но стоило ему только произнести слова «Долгожданное свершилось!», как его голос утонул в громовых восторженных криках «ура!».

«С трудом Михаил Васильевич продолжил речь: «Дорогие товарищи, друзья, деды, отцы, матери, сестры, жены, дети, героические труженики, славные сибиряки! В этот незабываемый исторический день поздравляем вас с победой. Крепко жмем трудовые ваши руки, крепко целуем каждого из вас…Сибиряки с честью вынесли на своих плечах тяжесть Отечественной войны, с честью выдержали экзамен. Сибирь в дни войны стала, а если понадобится – будет и дальше могущественным арсеналом Красной Армии. Сегодня на нашей улице праздник. Торжествуй и славь победу, народ-победитель!»

А в небе гудели парадным строем эскадрильи запасного авиаполка, размещённого в Толмачёво. Костик стоял, запрокинув голову, и плакал. Четыре года упорного труда, смертей, голода, недосыпа, но страна выстояла. И этот народ ещё называют совками в его времени. Он прошёл путь воина, валялся в госпиталях, видел, какой ценой эта победа приближалась, и был частью советского народа совершивших невозможное.

Костик размазывал слёзы по щекам, кричал «ура» вместе со всеми, а вечером со случайными знакомыми оказался на импровизированном концерте, а затем незнакомая девушка потащила его в кино. Ведь сегодня – День Победы – день, когда все и всё вокруг ликуют и радуются. Великий праздник!

Кто-то налил спирта целый стакан, и Костик выпил за победу. Закуска. Ну, какая закуска была тогда, когда продукты по талонам, а на рынке стоимость заоблачная? Обычный сухарик стал закуской. Костика, который избегал спиртного, развезло, и вот это спасло ему жизнь.

– Надо было валить его прямо в кинотеатре, – нервничал один из двоих, чьей задачей было устранение клиента в форме младшего лейтенанта Красной армии. – Ткнул в толпе пером под ребро и всё.

– Ты бы не ушёл оттуда, – второй чернявый в кепке с большим козырьком, сплюнул под ноги. – Там же офицеров до хрена. Срисуют в лёгкую.

– А здесь мы, сколько его ждать будем? – из первого вылезло ничем не прикрытое недовольство.

– Сколько надо, столько и будем, Жвач. Сказано же, убрать тихо и незаметно. Нам светиться нельзя. Засветимся, Сумарь нас самих уберёт. Понял?

– А это вон не он?

– Не. Это не он. Или он? Похож. Давай за ним.

Они прошли за ним квартал, свернули во дворы. Офицер подошёл к подъезду.

– Дядя, закурить не найдётся?

Офицер остановился, не глядя на собеседника, достал из кармана пачку сигарет.

Чернявый прикурил и, схватив за руку второго, исчез в темноте.

– Ты чё? Валить надо было! Никого же не было рядом!

– Это не он! Тот не курит. Мы его упустили.

– По всем приметам это он!

– Приметам? У него на руке два пальца!

– Так это медаль, звание, рост, лицо…

– При свете фонарей можно обмануться. Айда к общаге, там его встретим.

– А если он к крале какой зависнет?

– Значит, завтра выследим и порешим. Айда.

Мысли путались, язык заплетался, в голове шумело, перед глазами всё плыло. Костик не шёл, а буквально полз по стенке, с трудом передвигая ноги. Его спутница как-то, вдруг, потерялась. Впрочем, ему сейчас вообще ничего не было нужно, кроме места, где можно поспать. Он хотел выйти на улицу, на сходил в туалет и заблудился в коридорах театра. И люди исчезли куда-то. Звуки, голоса, слышались, но откуда они доносились, Костик понять не мог. Его понимание сосредоточилось до попыток не упасть. И всё же, ноги заплелись, и он упал. Хотел было встать, но мозг отключился в процессе барахтания.

С трудом Костик разодрал слипшиеся веки. Тонкий запах духов щекотал ноздри. К этому запаху примешивался ещё какой-то приятный, но чуть различимый аромат.

Костик настроил фокус. Маленькая комнатка с большим зеркалом, за которым сидела спиной к нему женщина с длинными белокурыми и вьющимися волосами, и причёсывалась. Она увидела в отражении движения Костика.

– После всего, что случилось, ты обязан на мне жениться, – весело произнесла она, и обернулась.

Костик смотрел на симпатичное лицо молодой девушки и не понимал, как он мог очутиться здесь? Память отказывалась давать нужные ответы на все всплывающие в голове вопросы.

– Константин, вода в графине, можете утолить жажду, – весело произнесла она, наблюдая за жмурившимся от света Костиком.

– Где я? – хрипло произнёс он, ощутив, как пересохло в горле, и, понимая, что очень хочется пить.

– Товарищ младший лейтенант, а вчера вы знали всё и где, и что, – засмеялась она.

– Я вас не помню, – пробормотал Костик, стараясь включить воспоминания, которые вообще никак не желали включаться, словно тумблер, который за это отвечает, застопорился.

– А ведь и жениться обещал! И на руках носить всю жизнь! А теперь не помню? Вот вы все такие, мужики! Или я не красивая? Я тебе совсем-совсем не нравлюсь?

– Я водички попью, – Костик спустил ноги на шерстяной коврик. Ворсинки приятно защекотали ступню.

Попытка встать не удалась. Качнуло обратно, и Костик завалился на диван, будто мешок картошки.