Читаем Шифр полностью

Нина надеялась, что новые подруги ей помогут. Вшестером они одолели бы ублюдка. Однако женщины молча глядели, как громила тащит Нину в машину. Как и многие другие, они бросили ее на произвол судьбы. В тот миг она окончательно поняла, что одинока и может рассчитывать лишь на себя.

– У него даже оружия не было, а они разбежались. – Нина сглотнула комок в горле. – Оставили меня одну.

– Что случилось потом? – мягко подтолкнул ее Уэйд.

– Он схватил меня, затащил в фургон и принялся душить, пока я не отключилась.

– А затем, когда вы очнулись? – Профайлер задавал вопросы ровным, лишенным эмоций голосом, как на классическом допросе.

– Как только я начинала отбиваться, он дубасил меня по голове. Не давал опомниться. – Нина не спускала глаз с Уэйда: он удерживал ее в настоящем, пока она все глубже погружалась в прошлое. – Кружилась голова, я вела себя заторможенно. Помню, как он стащил с меня одежду, а затем сцепил скотчем мои запястья и лодыжки. И заклеил рот.

– Помните, какой скотч он использовал?

Она попыталась увидеть картинку четче.

– Не помню.

– Даже цвет?

– Было темно.

Словно не заметив ее волнения, Уэйд продолжил:

– Пожалуйста, не поймите меня превратно – я должен задать этот вопрос, чтобы понять, к какому психотипу отнести преступника. – Он подождал, пока Нина кивнет, и спросил: – Вы сопротивлялись?

– Изо всех сил.

– Как он реагировал?

– Чем яростнее я отбивалась, тем беспощаднее он себя вел. По-моему, его это даже возбуждало.

Уэйд коротко кивнул, словно на такой ответ и рассчитывал.

– Что произошло потом?

– Он распахнул задние дверцы фургона. Вокруг росли деревья. Много деревьев. Он вытащил меня наружу, перекинул через плечо, будто мешок с песком, и отнес в какой-то сарай. Тесный, но крепко сколоченный.

Нина замолчала, собираясь с духом. Уэйд не стал ее торопить. Остальные тоже тихо ждали.

– Притащив меня в сарай, он захлопнул дверь и положил меня лицом вниз на металлический стол. Достал нейлоновый шнур и привязал мое левое запястье к одной из ножек стола. Затем разрезал скотч и примотал правое запястье к другой ножке. То же самое проделал с лодыжками.

– Он вас полностью обездвижил? – уточнил профайлер.

– Я не могла пошевелиться, – прошептала Нина.

– Все хорошо, – произнес Уэйд низким, успокаивающим голосом. – Что было дальше?

– Он ненадолго исчез. Вернулся в черном плаще. И по-прежнему в балаклаве и перчатках.

– Как выглядел плащ?

– Я лежала на животе, однако разглядела, что одеяние длинное и запахнуто спереди. Вокруг пояса повязана веревка.

– Вы молодец. Продолжайте.

Нина сомневалась, что кто-либо из присутствующих, кроме Уэйда, читал полицейский отчет по ее делу и знал о произошедшем. На работе не место эмоциям, напомнила себе она и сосредоточилась на роли детектива. Решила описать события так, будто они произошли с кем-то другим, а она – всего лишь свидетель. Задача не из простых, когда воспоминания ранят и оглушают.

Подумав об убитой в Джорджтауне девушке, Нина заговорила:

– Он долго гладил шрамы на моей спине. Жалел, что не сам нанес мне увечья. – Немного помолчав, она уточнила: – Вообще-то он сказал не «нанес», а «наградил», словно рассуждал о высшем благе.

Похоже, провалы в ее воспоминаниях, когда-то озадачившие Уэйда и детектор лжи, начали потихоньку заполняться.

– Вам пришлось нелегко. – В голосе профайлера прозвучало участие. – Что он сделал потом?

Нина вытерла вспотевшие ладони о брюки и скрепя сердце продолжила:

– Краем глаза я увидела, как он зажег сигарету. Он сыпал вопросами: откуда у меня отметины от ремня, плакала ли я, когда меня стегали. Тогда же он спросил, как меня зовут.

Брек взволнованно поднесла руку ко рту.

– Он так и выразился – «отметины от ремня»? – уточнил Уэйд.

Закрыв глаза, Нина обратилась за помощью к подсознанию.

– По-моему, да.

– Откуда он узнал, что следы именно от ремня? – оживился профайлер.

Нина поняла, к чему он клонит. Предполагает, что нападавший знал ее до похищения. Она отмела эту версию:

– Рубцы были свежими. Мне нанесли их за несколько дней до похищения. Возможно, он увидел следы от пряжки. Довольно очевидно, откуда берутся такие раны.

– Вы не встречались с ним прежде? – осведомился Уэйд напрямик.

Об этом Нину уже сотню раз спрашивали полицейские. И еще чаще – она сама.

– Нет.

Уэйд молча, испытующе посмотрел ей в глаза. Включился кондиционер, наполнив комнату монотонным жужжанием.

– Что он сделал с сигаретой?

Уэйд – черт бы его побрал – прекрасно знал, что подонок сделал с сигаретой!

– Он трижды прижег мне спину. – Сердце у Нины забилось быстрее, однако она твердо продолжила: – Нарисовал треугольник. Три вершины – три ожога.

Она вспомнила, как ее собственный крик заглушил шипение, с которым раскаленный кончик впечатался в кожу. Ноздрей достигла вонь горящей плоти. Нина лежала, прижавшись к холодной стали и тяжело дыша, пока сигарета снова не прикоснулась к спине. Сперва боль пронзила одну лопатку, затем – другую и, наконец, поясницу.

Нина не хотела рассказывать дальше и в то же время понимала, что должна. Вдруг какой-то нюанс, на первый взгляд незначительный, поможет остановить монстра?