Читаем Шибболет полностью

Года два Сергей только подбирался к языку, прислушивался, вернее, подслушивал. И вот однажды замер на кухне с пакетом молока в руке, жадно настроив ухо на мамину болтовню по телефону. Про себя он синхронно перевел весь мамин разговор с приятельницей со всеми этими «мелко нарезанными баклажанами», «юбкой в обтяжку», «шлицей». Молоко давно перелилось через край стакана и проворным осьминогом расползалось по клеенке. Язык сам подсовывал слова и обороты, толкал в нужный коридорчик: вон там, там у нас живут такие-то, они дома, дома, проходите! То же чувство, которое испытываешь, когда ОНА, именно ОНА, в разговоре впервые дотрагивается до твоего рукава. Это ОНА до меня дотронулась! ОНА – до меня! Ведь именно этот внезапный спазм: «Я не достоин!» – и составляет главную прелесть влюбленности. А потом некоторое время страшно встречаться. Боишься, что это ощущение пройдет. Подождать. Насладиться им. Хотя бы несколько дней. Сергей не стал упражняться в синхронном переводе, но понял, что язык к нему благосклонен.

Как-то раз Сергей рассказал о той замшевой курточке Ирине. Она встрепенулась и улыбнулась широкой улыбкой. Лицо её сделалось простым и грубым, как у какой-нибудь тетки, только что свернувшей шею курице и довольной – полдела сделано, теперь можно ощипывать. Такую улыбку у Ирины он уже видел. Они встретились тогда у нее. Было хмуро, пыльно, а напротив тахты стояло большое зеркало, что Сергея очень смущало. И впечатление от этой встречи у него осталось какое-то пыльное: не недовольство, а недоумение. Зачем?