Читаем Шерше ля фарш полностью

— Госпоже Варваре Кузнецовой — это моя матушка и известная писательница, вы с ней знакомы, очень нужен ваш совет по одному важному и деликатному вопросу, — светски молвила я. — Не будете ли вы столь любезны и не соблаговолите ли посетить нашу фамильную резиденцию для приватной встречи и беседы с означенной госпожой? Конечно, в удобное для Вашей Светлости время…

— Инка, прекрати!

Их Светлось бухнули по подлокотнику кресла внушительным кулаком и нахмурили чело:

— Зачем этот спектакль?

— Действительно, зачем?

Я передернула плечами, порывисто встала и целеустремленно зашагала в прихожую.

Не дошла: Их Светлость изволили цапнуть меня за руку и удержать на пороге.

— Инна, — сурово рек лорд Кулебякин, едва не завязав шнурки бровей аксельбантами. — Так больше продолжаться не может. Я не хочу, чтобы меня цинично использовали и категорически требую без промедления узаконить наши отношения.

Я моргнула.

Блин, он у Трошкиной списал слова?!

— Впредь никакой, ты слышишь? Никакой близости без печати о браке в паспорте! — заявил этот гад, тиран, деспот и противосексуальный маньяк, отпуская мою руку.

— Ты сам так решил, Кулебякин, так что не жалуйся! — оскалилась я так, как не умеет Барклай.

И поскакала вниз по лестнице.

А что мне оставалось?

Война так война!

И посмотрим, кто первым не выдержит целибата!

Мимо двери нашей квартиры я просквозила, даже не притормозив: в таком настроении идти домой означало развязать военный конфликт. Любящий папа непременно встанет на мою защиту, а бронетанковый полковник на пенсии против действующего майора полиции с усилением в виде внеслужебной собаки — это такой неопределенный расклад, при котором я даже не знаю, на кого ставить.

Недолго думая, я пошла к Трошкиной, и, сердито грохоча вниз по лестнице, между седьмым и шестым этажами напоролась на засаду.

Что-то тренькнуло, и пластмассовая стрела с присоской запуталась в моих волосах.

— Вашу мать! — громко и с чувством произнесла я прежде, чем увидела, кто именно меня атаковал.

Один волшебник в дождевике со звездами, один эльф в зеленом трико и два хоббита в меховых тапках.

— Отставить! Не стрелять! — крикнул миниатюрный клон Гэндальфа, гневно потрясая накладной бородой и волшебной палочкой с лампочкой на конце. — Разве не видите, что это эльфийская принцесса!

— А топала, как войско орков, — опуская лук, проворчал карликовый эльф.

— Классные уши, — ехидно отметила я. — Пластилин?

— Марципан, — неохотно ответил эльф.

— То есть для орков ты будешь по-настоящему сладеньким, — хихикнула я.

Эта была нехорошая шутка, но я еще не извинила ушастого за стрелу, застрявшую в моих локонах.

— Я прощу тебе эту дерзость только ради твоей матери-королевы, — буркнул заносчивый эльф.

Юные ролевики явно были из числа поклонников творчества не только Толкина, но и Баси Кузнецовой, и я решила быть с ними подобрее. Негоже обижать людей, исправно раскручивающих родителей на покупку книжек, за которые мамуля получает неплохие гонорары.

— Проходи, принцесса, проходи, — распорядился волшебник. — Не стой на поле боя.

— А с кем бой? — Я огляделась.

— С темной стороной силы, — ответил мини-Гэндальф.

— То есть вы еще и от «Звездных войн» фанатеете, — поняла я. — Серьезный замес! А как именно темная сторона силы успела проявить себя в нашем подъезде?

— Тебе не нужно это знать, женщина, — скривился хамоватый эльф.

— Эльфийская принцесса! — Я подняла пальчик.

Заодно выковыряла из прически стилистически чуждую стрелу.

— Мы штурмуем башню Саурона, — любезно объяснил волшебник.

— О! Тогда вам точно на верхний этаж! Саурон как раз дома, я только что от него! Штурмуйте его башню безжалостно, вплоть до ее полного сноса!

Злорадно улыбаясь при мысли о том, какое шоу ждет злодея Кулебякина, я раскланялась с фэнтезийными штурмовиками и потопала к Алке.

— Что случилось? — Едва взглянув на меня, подруга поняла, что дело неладно.

— Я была у Дениса.

Я плашмя рухнула на диван.

— И?

Вместо ответа я яростно побила подушку, потом положила ее себе на лицо и замерла в тщетной надежде на быстрое самоудушение.

Подушка не приглушила тяжкий вздох, который издала сердобольная Алка. Потом проскрипели дверцы комода.

Я сдвинула в сторону подушку, чтобы посмотреть.

Старый бабушкин комод — Алкин аналог сейфа. Она хранит в нем разные жутко важные вещи вроде гербария, собранного в третьем классе, полного собрания своих девичьих дневников и незаконченного портрета любимого, выполненного в технике вышивки «крестик» разноцветным мулине по суровой холстине. Любимый у Алки, если кто не понял, один — это Зяма, но портрет ее отчаянно компрометирует. Чудище на нем похоже на самого кошмарного из всех голливудских инопланетян-гуманоидов. Если бы наша общая с братцем мама (заметим — закаленный автор ужастиков!) увидела это произведение вышивально-изобразительного искусства, она нипочем не признала бы родного сына. А если бы портрет увидел сам Зяма, он бы смертельно обиделся. Именно поэтому, я думаю, Трошкина прячет незаконченный шедевр в глубинах комода.

— Вот. — Рядом со мной шлепнулось что-то легкое. — Неплохие, по-моему, альтернативные варианты.