Читаем Шерше ля фарш полностью

— О, Макс Смеловский — это замечательный юноша, они с Инночкой вместе учились в университете и с тех пор просто как брат и сестра! — прощебетала мамуля и подарила мне долгий многозначительный взгляд, ни одного из тайных смыслов которого я не поняла.

Братско-сестринскими наши отношения со Смеловским не были никогда. Он самоубийственно мечтает на мне жениться, и мамуля, которая от Макса в непреходящем восторге, откровенно лоббирует его марьяжные интересы, расхваливая мне «милого Максика» по поводу и без оного. С чего же вдруг такая подлая измена?

А, до меня дошло! Похоже, маменька решила, что рыжий Генрих — мой новый кавалер, и он ей понравился не меньше, чем Смеловский.

Чем это, интересно? Не вижу ничего особенного, мой Кулебякин попривлекательнее будет…

Хотя Кулебякин вроде уже не мой, я же с ним рассталась, да?

Тогда ладно, присмотримся к Генриху, мамуля не могла ошибиться — она же великий писатель и большой спец по интересным персонажам.

«Геолога из Сибири» хлебосольный папуля без промедления затолкал за стол и щедро оделил чаем с конфетами. Папенька наш свято хранит и развивает традиции Бабы-яги, хоть она нам вроде и не родственница: гостя сначала нужно накормить и напоить, а уже потом чем-либо парить.

Матвей за столом вел себя хорошо. Не в том смысле, что не чавкал (хотя и не чавкал тоже), а в том, что помалкивал и тихо улыбался. Мамуля даже начала к нему присматриваться тем особым цепким взглядом, который с годами вырабатывается у родителей капризных красавиц, засидевшихся в девках. Благодушное сибирское спокойствие ей явно импонировало. Еще бы! В семействе нашем уже не одно поколение наблюдается дефицит добрых стоиков-молчунов. Нам бы немой дворник Герасим ко двору идеально пришелся, я думаю…

— Ну, что у нас новенького? — глотнув чайку, завела светскую беседу благовоспитанная Трошкина.

— Приходил мальчик, — охотно включилась в разговор бабуля, тоже та еще салонная львица.

— От Зямы?! С коробкой?

— Не столько с коробкой, сколько за корзиной.

— Вот блин!

Мы с Алкой виновато переглянулись.

— Действительно, нехорошо получилось, — строго сказал папуля. — Ребенок пришел за своим медом, а где тот мед, мы и не знаем. Куда вы дели банку, девочки?

— Поставили в ячейку камеры хранения на железнодорожном вокзале, — ответила я. — Думали, так будет лучше, удобно для всех.

— Ох, я же не отправила Заразе сообщение с кодом! — спохватилась Трошкина.

Вежливо извинившись, она достала мобильник, проворно настучала СМС и снова спрятала телефон в карман:

— Все. Теперь про мед можно забыть, больше нас по этому поводу не побеспокоят.

— Отлично, — кивнула мамуля. — Ну, молодежь, так какие у вас планы?

Одним длинным, как ковбойское лассо, взглядом она охватила всех участников чаепития в возрастной категории «кому меньше пятидесяти». Неожиданно Генрих вырвался:

— Прошу меня извинить, я вспомнил о важном деле, которое требует моего присутствия в другом месте. Разрешите откланяться?

— Какой воспитанный молодой человек, — с намеком нашептала мне бабуля, пока по другую сторону стола народ волнообразным движением поднимался, пропуская к выходу заспешившего Генриха. — А ведь нашему простому русскому роду не помешала бы капелька благородной тевтонской крови…

Йес-с-с! Наконец-то повод выдался!

— Принц Альберт Второй Мария Ламораль Мигель Йоханнес Габриэль фон Турн-унд-Таксис еще свободен вроде, — с нескрываемым удовольствием отбарабанила я заученное как раз на такой случай. — Как, сойдет?

— Таксист?! — удивилась глуховатая бабуля.

Пока к ней не вернулся дар речи, я тоже выскользнула из-за стола, послав улыбку Трошкиной, которая показала мне большой палец — услышала, как ловко я приплела принца Альберта Второго.

А что? В хорошем хозяйстве все в ход идет, даже завялящие принцы с травмированными миллионерами.

— Дюшенька, ты назначаешься дежурной по кухне, — безжалостно сбил меня на взлете папуля. — Убери со стола и посуду помой, хорошо?

— Лучше некуда, — уныло согласилась я, не рискнув спорить со старшим по званию.

С папули станется вкатить мне за пререкания полномасштабный наряд по кухне — с чисткой ведра картошки и выковыриванием косточек из вишен для вареников.

— Так вы не ответили, девочки, вы нынче по собственной программе развлекаетесь или вместе с нами? — закрыв за Генрихом, покричала от двери мамуля.

— А вы куда? — Я вышла в прихожую и полюбовалась, как родительница вертится перед зеркалом.

Великолепной Басе Кузнецовой уже пятьдесят с хвостиком, но этих лет ей никто не даст, да она и не возьмет.

— А мы в монасты-ы-ырь, — кокетливо напела мамуля, красиво укладывая выбивающийся из-под шляпы локон.

— В мужской? — уверенно уточнила я, оценив интонацию.

— Когда-то был мужской, но уже давно не действует, — ответила бабуля, деловито и серьезно, как снайпер — оптику прицела, протирая линзы очков. — Мы едем в Мцхету, где томился Мцыри!

— По святым лермонтовским местам странствуете, — кивнула умница Трошкина. — Куре и Арагви привет!