Мэнли У. Уэллман

Уэйд Уэллман

ШЕРЛОК ХОЛМС ПРОТИВ МАРСА

ВВЕДЕНИЕ

Едва ли уместно вновь напоминать о выдающихся успехах сэра Эдуарда Д. Мелоуна на нивах журналистики и литературы, равно как и о его героических подвигах в годы обеих мировых войн — достижения эти общеизвестны и не нуждаются в пересказе. Данный том содержит ряд прежде не публиковавшихся сочинений сэра Эдуарда, которые не столь давно были представлены нашему вниманию его литературным душеприказчиком. В частности, сообщение сэра Эдуарда, посвященное определенным аспектам так называемой «Войны миров» (анонимно изданное в свое время как брошюра «Шерлок Холмс против Марса»), оказалось крайне искаженной и сокращенной версией сочинения, что было найдено среди его личных бумаг. В частной переписке сэра Эдуарда выказывается известное недовольство в связи с упомянутыми искажениями; как видно, опасаясь такого же вольного обращения с другими своими трудами, он воздержался от публикации двух дополнительных этюдов, связанных с указанными событиями. Учитывая эти обстоятельства, мы приняли решение издать сочинения сэра Эдуарда (как сказано выше, одно из них было до сих пор доступно публике лишь в самой сжатой форме, два других никогда раньше не публиковались) в виде связного повествования.

Мы сочли необходимым добавить два сообщения доктора Джона Г. Уотсона, которые ранее были изданы, в свою очередь, со значительными изъятиями и поправками. Из соображений относительной полноты собрания, нами было включено письмо доктора Уотсона, адресованное мистеру Герберту Дж. Уэллсу и впервые увидевшее свет как постскриптум к анонимной брошюре «Шерлок Холмс против Марса»; теперь этот документ, в интересах исторической справедливости, воспроизводится здесь и составляет заключительную часть нашего издания.

ИЗДАТЕЛИ

I. ДЕЛО О ХРУСТАЛЬНОМ ЯЙЦЕ

Эдуард Данн Мелоун

Заведение мистера Темплтона представляло собой одну из самых неказистых лавок на Грэйт-Портленд-стрит. Чуть повыше железной двери виднелась вывеска «Предметы искусства и старины». На улицу лавка смотрела двумя подслеповатыми окошками в тяжелых свинцовых переплетах; в одном из окошек красовалась небольшая карточка с корявой надписью «Редкости — продаем и покупаем». Изучив этот инскрипт, высокий человек в клетчатом Ольстере отворил дверь, за ним проник внутрь декабрьский холод.

Лавка походила на мрачный грот. Затененная абажуром лампа на заднем прилавке отбрасывала тусклое пятно света. Полки ломились от треснутых ваз, чашек и старых книг. На стенах висели почерневшие картины в изъеденных временем рамах. Высокий незнакомец остановился у стола с табличкой «Из коллекции К. Кэйва»; на столе в беспорядке громоздились слоновьи бивни, шахматные фигуры, ящик со стеклянными глазами, образцы минералов и прочие разрозненные вещицы.

Из темноты показался хозяин лавки, лысеющий джентльмен в глухом поношенном сюртуке.

— Да, сэр? — осведомился он.

— Надеюсь кое с кем здесь встретиться, мистер Темплтон, — ответил незнакомец. Его худое, ястребиное лицо склонилось над столом. — Что это за коллекция?

— Две недели назад умер один антиквар. Я приобрел эти вещи на распродаже его собрания.