Читаем Шепот греха полностью

После тщательной подготовки он направил бинокль на окно квартиры Линь Годуна. Шторы тот оставил раздвинутыми, на кровати были аккуратно сложены постельные принадлежности. На маленьком письменном столе лежал закрытый лэптоп, а рукописей, которые обычно находились сбоку, не было. Скорее всего, Линь Годун пошел сдавать переведенную работу. Ло Шаохуа посмотрел на часы. Утренний рынок должен закрыться примерно в девять тридцать. Если Линь Годун не вернется до десяти, то, скорее всего, он в бюро переводов.

Он опустил бинокль, ощущая, как его накрывает хандра. Однако слежка, длящаяся несколько месяцев, научила его терпеливо ждать. Шаохуа протянул руку и взял с трубы пакет с едой. Внутри лежали шесть баоцзы, от которых все еще веяло теплом. Шаохуа достал две штуки и, опираясь на чей-то велосипед рядом, принялся медленно есть.

Позавтракав, он вытащил из рюкзака термокружку и сделал два глотка горячей воды. Обжигающее чувство голода постепенно ослабло, тело согрелось. Ло Шаохуа закурил и, открыв блокнот, отметил время начала наблюдения и обстановку на данный момент. Пролистывая прошлые записи за последний месяц, он понял, что Линь Годун стал меньше выходить на улицу. Похоже, мир снаружи больше не вызывал у него интереса. Процесс привыкания занял у него намного меньше времени, чем предполагал Ло Шаохуа. К тому же Линь Годун начал работать – и, более того, подходил к делу очень добросовестно. Похоже, он совсем не собирался снова заниматься саморазрушением…

Неужели этот тип и правда планирует провести остаток жизни в покое?

Ло Шаохуа вспомнил вопрос Ло Ин: «Может ли он измениться?»

Образ мыслей его зятя, Сян Яна, должно быть, тот, к которому стремятся многие мужчины: он готов действовать и вернуть семейное счастье, будучи не в силах отпустить его просто так. Самое лучшее положение – это внешне играть дерзкого бабника, а дома мгновенно преображаться в примерного мужа и отца. Однако с возрастом, когда трудно поддерживать как физическую энергию, так и финансы, он, возможно, обнаружил, что так называемая «неописуемая красота» – пустышка, а родное дыхание в кровати и стакан теплой воды утром – то единственное, что действительно ценно.

Но Линь Годун совсем другой.

Как-никак он совершил то, до чего большинство мужчин и не додумались бы…

* * *

Поразмышляв так какое-то время, Ло Шаохуа снова кинул взгляд на часы. Десять часов десять минут. Он поднял бинокль и направил его на спальню Линь Годуна. В комнате все осталось на прежних местах, а «демона» по-прежнему не было. Похоже, он и правда поехал сдавать перевод документов…

Взглянув на свой рюкзак, Ло Шаохуа все-таки решил вернуться к двери квартиры 501. Добравшись туда, с опаской огляделся по сторонам. Убедившись, что вокруг все чисто, снял рюкзак и вытащил две железные проволочки. Засунул их в отверстие замка и аккуратно подвигал, прищурив глаза и сосредоточившись. Через десять с небольшим секунд с силой надавил на замок – «щелк», – и дверь перед ним открылась.

Шаохуа выдохнул, ощущая облегчение и удовольствие – давно ушел в отставку, а навыки не растерял, – быстро собрал инструменты и влетел в квартиру.

Внезапно его одолело удушающее чувство. В точности как двадцать два года назад… Его тело зашаталось. Он вынужден был схватиться за дверную раму – только так и смог устоять.

«Тихо. Успокойся».

Неизвестно, когда вернется Линь Годун. Сейчас не время вдаваться в воспоминания, каждая секунда на счету!

Ло Шаохуа достал из рюкзака перчатки и бахилы. Свой патруль он начал с гостиной.

Когда-то около входа стояла деревянная полка для обуви; сейчас же ее заменяла железная из «ИКЕА». На ней находились лишь хлопковые сандалии. Похоже, в последнее время у Линь Годуна не было посетителей.

Около западной стены в гостиной был размещен диван в клеточку – накидка уже наполовину стерлась от времени. Ло Шаохуа все еще помнил этот диван… А накидка всего-навсего прикрывала ту самую черную кожаную поверхность.

Покрытие на полу не изменилось, только стало обшарпанным и поблекшим. С каждым шагом паркет издавал скрип. Мраморный стол в углу тоже остался прежним. На нем сейчас не лежало ни единой вещи.

Ло Шаохуа подошел к комоду рядом с дверью и открыл ящик: там были лишь какие-то бытовые предметы. Он поднял голову и посмотрел на рамку на комоде. С фотографии на него смотрела седовласая женщина с вымученной неловкой улыбкой. Он все еще помнил это лицо – помнил, как она слезно умоляла его о чем-то и хваталась за его рукав.

Возможно, этой женщины больше нет…

За гостиной располагалась ванная комната; ее раздвижная дверь оказалась наполовину открыта. Ло Шаохуа с трудом протиснулся в проем, стараясь не изменить ее первоначального положения. В ванной ощущалась сырость, вокруг раковины еще остались следы от воды, а на подставке были аккуратно размещены стакан для полоскания рта и мыльница. Ло Шаохуа посмотрел вокруг, и его взгляд остановился на ванне из нержавеющей стали.