Читаем Шелкопряд полностью

За столом наступило молчание, и Страйк решил не нарушать его. Он не сомневался, что Элизабет Тассел, соглашаясь на вторую беседу, равно как и прося о первой, преследовала собственные цели, и намеревался выяснить, в чем они заключаются. Поэтому он ел рыбу и выжидал.

– Полицейские спрашивали, – сказала в конце концов Элизабет, когда его тарелка почти полностью опустела, – не шантажировал ли меня Оуэн.

– В самом деле? – спросил Страйк.

В ресторане стоял звон и гвалт; на улице бушевала метель. Страйк отметил все то же явление, о котором он рассказывал Робин: подозреваемый жаждет объясниться повторно, беспокоясь, что с первой попытки не произвел благоприятного впечатления.

– Они установили, что с моего счета на протяжении ряда лет перечислялись значительные суммы на счет Оуэна, – уточнила Элизабет.

Страйк промолчал. Его и в прошлый раз удивило, что она с готовностью оплачивала гостиничные счета Куайна.

– Не знаю, откуда у них такие мысли. За что меня шантажировать? – Она скривила ярко-алые губы. – Моя профессиональная деятельность абсолютно прозрачна. Личной жизни у меня, по сути, нет. Безгрешная старая дева, вы согласны?

Страйк рассудил, что на такой вопрос – вероятно, риторический – невозможно ответить, не оскорбив собеседницу, и промолчал.

– Это началось с рождением Орландо, – сказала Элизабет. – Оуэн потратил все свои средства, Леонора после родов две недели провела в реанимации, а Майкл Фэнкорт трубил направо и налево, что Оуэн – убийца его жены. Оуэн сделался изгоем. Родных ни у него, ни у Леоноры не было. Я по дружбе одолжила ему денег на покупку детского приданого. Потом выдала ему аванс, чтобы он мог приобрести закладную на более просторный дом. Затем, когда стало ясно, что Орландо отстает в развитии, потребовались деньги на психиатров. Я сама не заметила, как из меня сделали семейный банк. Получая гонорары, Оуэн всякий раз с помпой обещал отдать мне все долги, а иногда и возвращал пару тысяч. В глубине души, – продолжила владелица литературного агентства, и ее речь полилась рекой, – Оуэн был большим ребенком, то невыносимым, то очаровательным. Безответственный, импульсивный, эгоистичный, на удивление бессовестный, он все же оставался забавным, восторженным и обаятельным. Было в нем что-то щемящее, странно уязвимое, поэтому людям всегда хотелось подставить ему плечо, невзирая на все его выходки. Это чувствовал Джерри Уолдегрейв. Это чувствовали женщины. Это чувствовала я. Положа руку на сердце я не теряла надежды и даже уверенности, что когда-нибудь он создаст второе «Прегрешение Хобарта». В каждой из его чудовищных, жутких книжек всегда находилось нечто такое, что не позволяло сбросить его со счетов.

Тут подошел официант, чтобы убрать посуду. Элизабет отмахнулась от его участливого вопроса насчет качества супа и заказала кофе. Страйк согласился посмотреть десертное меню.

– Как бы то ни было, Орландо – чудесная девочка, – хрипло выговорила Элизабет. – Орландо просто чудесная.

– Угу… ей показалось, – начал Страйк, не сводя глаз с Элизабет, – что она видела, как вы на днях заходили в кабинет Куайна, пока Леонора была в туалете. – Он мог поручиться, что она не ожидала такого поворота и нисколько ему не обрадовалась. – Она и вправду это видела?

Элизабет сделала маленький глоток воды, помедлила, а затем сказала:

– Никто из тех, кого Оуэн приложил в «Бомбиксе Мори», не упустил бы возможности проверить – а вдруг на поверхности валяются еще какие-нибудь мерзкие измышления?

– И что вы нашли?

– Ничего, – сказала она, – потому что в кабинете все было перевернуто вверх дном. Я сразу поняла, что поиски могут слишком затянуться, а кроме того, если уж совсем честно, – она дерзко вздернула подбородок, – не хотела оставлять отпечатки пальцев. Поэтому я просто вошла – и вышла. Мною двигал… наверное, предосудительный… сиюминутный порыв.

По ощущениям Страйка, она сказала все, что приберегла для этого раза. Он заказал песочный пирог с яблоками и клубникой, а потом перехватил инициативу.

– Со мной ищет встречи Дэниел Чард, – сообщил он.

Ее глаза-маслины широко раскрылись от удивления.

– Зачем?

– Не знаю. Если дороги не завалит снегом, завтра поеду к нему в Девон. Но прежде хотелось бы понять, почему в «Бомбиксе Мори» он изображен убийцей белокурого юноши.

– Я не собираюсь давать вам ключ к этому грязному пасквилю. – К Элизабет разом вернулась прежняя агрессивность и подозрительность. – Нет. Не дождетесь.

– А жаль, – сказал Страйк, – потому что уже пошли разговоры.

– Что же получается: дав ход этим бредням, я и так совершила вопиющий промах, а теперь еще должна усугубить его сплетнями?

– Я умею молчать, – заверил ее Страйк, – и не разглашаю своих источников.

Но она лишь уничтожила его ледяным, бесстрастным взглядом.

– А что вы можете сказать о Кэтрин Кент?

– В каком смысле?

– Почему в «Бомбиксе Мори» говорится, что ее логово усеяно крысиными черепами?

Элизабет молчала.