Не выдержав бездеятельности, Робин встала с дивана и пошла к дверям. В конце-то концов, день сегодня был тяжелый. Мэтью похоронил маму. Значит, надо сделать шаг навстречу, повиниться.

35

Крупнейшие воскресные газеты старались поддерживать достойное равновесие между объективной оценкой жизни и творчества Оуэна Куайна и зловещими, жестокими обстоятельствами его смерти.

«Литератор второго ряда, подчас оригинальный, но в последнее время тяготевший к самопародии, оттесненный современниками, но избравший свой несовременный путь», – констатировала на первой полосе «Санди таймс», обещая волнующие подробности внутри: «Читать дальше, с. 10–11: „Подсказки для садиста“», а рядом поместила мелкий портрет Кеннета Халлиуэлла{30} и анонс: «„Книги и книжники: литературные убийцы“. С. 3. Культура».

«Слухи о неопубликованной книге, которой, очевидно, и руководствовался убийца, в настоящее время просочились за пределы литературных кругов Лондона, – информировала своих читателей „Обсервер“. – Не будь издательство „Роупер Чард“ столь щепетильным, оно бы уже имело в своем активе мгновенный бестселлер».

«ПИСАТЕЛЬ-ШАЛУН ВЫПОТРОШЕН ВО ВРЕМЯ ИНТИМА», – вопил таблоид «Санди пипл».

По пути домой от Нины Ласселс Страйк купил все газеты, хотя идти по обледенелым тротуарам с газетами и тростью было не так-то просто. Кое-как добравшись до Денмарк-стрит, он подумал, что не стоило сейчас занимать руки – вчерашняя преследовательница могла появиться вновь, но этого не произошло.

Вечером он лежал на кровати, чтобы дать желанный отдых больной ноге, хрустел чипсами и читал новости. Факты, отраженные в кривом зеркале прессы, будили его мысль. Изучив материал Калпеппера в «Ньюс оф зе уорлд» («Источники, близкие к описанным событиям, подтверждают пристрастие Куайна к интимным забавам со связыванием, основываясь на показаниях его вдовы, которая, впрочем, отрицает, что знала об уединении писателя-извращенца в их втором доме»), Страйк швырнул газеты на пол, потянулся за блокнотом, всегда лежавшим рядом с кроватью, и составил себе памятку на следующий день. Инициал Энстиса в этом списке отсутствовал, зато против пунктов «Букинист» и «М. Ф.: дата съемки?» стояло заглавное «Р». Вслед за тем он отправил Робин SMS и напомнил, чтобы утром она остерегалась высокой женщины в черном пальто и не сворачивала на Денмарк-стрит, если заметит слежку.

На другой день во время недолгого пути от метро до офиса Робин не увидела никого отвечающего такому описанию и пришла на работу ровно в девять. Страйк сидел за ее столом и шарил в ее компьютере.

– Доброе утро. Снаружи все спокойно?

– Вполне, – ответила Робин, вешая пальто.

– Как Мэтью?

– Нормально, – солгала она.

Последствия скандала, вызванного ее поездкой в Девон, жгли Робин как огнем. На обратном пути в Клэпхем их с Мэтью перебранка то медленно бурлила, то извергалась как лава; от слез и недосыпа у Робин опухли глаза.

– Ему сейчас тяжело, – пробормотал Страйк, не отрываясь от монитора. – Мать похоронил.

– Мм… – неопределенно ответила Робин, ставя чайник и досадуя, что Страйк решил посочувствовать Мэтту именно сегодня, когда все указывало на то, что ее жених – законченный болван.

– Что ты там ищешь? – спросила она, поставив у локтя Страйка кружку с чаем и удостоившись невнятной благодарности.

– Хочу понять, когда записывалось интервью с Майклом Фэнкортом, – ответил Страйк. – Его передавали в субботу вечером.

– Я смотрела, – сказала Робин.

– Я тоже, – сообщил Страйк.

– Самовлюбленный остолоп, – высказалась Робин, садясь на обтянутый искусственной кожей диван, который почему-то не издавал неприличных звуков при контакте с ее телом.

Вероятно, сказывается разница в весе, подумал Страйк, а вслух спросил:

– Не заметила никакой странности в его рассказе о покойной жене?

– Крокодиловы слезы, – сказала Робин. – Это был явный перебор, особенно в свете его объяснений, что любовь – это иллюзия и так далее.

Страйк вновь покосился в ее сторону. Светлая, нежная кожа Робин пошла пятнами от избытка эмоций; припухшие веки говорили красноречивее всяких слов. Неприязнь, которую она проявляла к Майклу Фэнкорту, была, как догадывался Страйк, первоначально направлена на другой, возможно более заслуживающий этого предмет.

– По-твоему, он ломал комедию? Я тоже так считаю. – Страйк посмотрел на часы. – Через полчаса придет Кэролайн Инглз.

– Мне казалось, они с мужем помирились, разве нет?

– Устарелые сведения. Мадам просит о встрече: на выходных обнаружила в телефоне мужа какое-то сообщение. Итак, – Страйк тяжело поднялся из-за стола, – выясни, когда записывалось это интервью, а я пойду просмотрю свои заметки – хотя бы вспомню, чем она меня грузила. Потом у меня ланч с редактором Куайна.