Читаем Шелкопряд полностью

Вместо ответа Матро Родригес разразился ругательством, которое Перес слышал от него не раз.

— Сельское хозяйство! Фермерство! И мы проделали весь этот путь, чтобы ковыряться в земле, как иммигранты!

— Я говорил тебе — не слишком раскатывай губы, — пожав плечами, сказал Перес. — Ты ведь служил в армии, неужели не знаешь, что вербовщики всегда врут без зазрения совести!

— Уж лучше бы мы попали в армию! Или ты еще не заглядывал в устав?

— Заглядывал. А чего ты ждал? Что мы будем здесь чем-то вроде туристов и сможем делать все, что вздумается?

Родригес, казалось, не слушал.

— Ты обратил внимание на то, что в Цересе одни латиноамериканцы, что они поселили нас по трое, а то и по четверо в одном доме? Сегодня я стоял в очереди за одним ученым хануриком из среднего класса — так вот, он получил целый дом в Юни — на одного!

— Ну и что? Зато у нас есть свое собственное озеро.

— Я просто счастлив, — скорчил мину Родригес. — Пока мы будем отводить от него оросительные каналы, англичане будут нежиться на его берегах.

— Зря так изводишься. Да, они обращаются с нами, как с батраками, но только до поры. Колонистов здесь гораздо больше, чем солдат, да и англичане вряд ли будут в восторге от военных порядков. Будем держаться заодно — сами превратим этот край в райские кущи, которыми нас манили.

Родригес мрачно посмотрел на него.

— Надо же, какой речистый! Что ж ты молчал, когда нас загоняли на полевые работы?

— А зачем выступать? Пока что надо позаботиться о хлебе насущном. Но придет время, Матро, и мы заговорим в полный голос — когда на нашей стороне будет сила. Поверь мне.

Матро фыркнул:

— Как же! Когда это будет — тогда и поверю. Buenas noches[1].

Покусывая губы, Перес смотрел, как он уходит. Они дружили давно, со школьных времен в Техасе, и Перес прекрасно знал, что у Родригеса и язык, и кулаки всегда наготове, чего не скажешь о мозгах, которыми за все время их знакомства тот ни разу не попользовался. Не исключено, что весьма скоро он вляпается в неприятности или его обломают. Ну что ж, Перес будет помогать ему, чем сможет. Неблагодарное дело, но тупица Родригес тоже человек, и коли Перес претендует на роль спасителя мира, разве может он отказаться от спасения одного человека?

Погруженный в невеселые мысли, Перес пропустил свой поворот. Развернувшись, он зашагал вдоль тускло освещенной улицы к своему новому дому, надеясь, что его соседи не собираются проболтать всю ночь. Как и во всех сельских общинах, день должен был начаться очень рано.

Натянув простыню до самого подбородка, Кармен Оливеро с усталым вздохом выключила свет. Всего один день на Астре, грустно думала она, а кажется, что прошла неделя. Еще одна веха. Она знала, что по всем правилам должна была бы остаться в Юни, в административном корпусе, где ее коллеги из аппарата занимались составлением графика дежурств и проверкой техники и оборудования. Разумеется, когда корабли загружались, эту работу уже проделывали, но теперь надо было все сделать заново, чтобы убедиться, что за две недели полета ничего не сломалось и не потерялось. Полковник Мередит дал ее группе особый приказ — быть завтра на посту в 7.00, и она понимала: чтоб завтра быть хоть наполовину работоспособной, нужно хорошо выспаться. Особенно после пребывания на этом сверхсовременном космическом корабле.

Она закрыла глаза, но мозг, похоже, не желал отключаться. Она вспомнила об инвентарных списках и платежных документах — всей этой бумажной лавине, которую ей никогда не разгрести. Хотя за ее плечами было уже пятнадцать лет подобной рутинной работы, ни разу в жизни ей не приходилось сталкиваться с такими масштабами. Обеспечить всем необходимым десять тысяч колонистов и военных — дело не шуточное, а ведь, кроме воды, окружающая среда почти ничем не баловала. За каждой недостающей вещью нужно лететь на далекую Землю.