Читаем Шелк и сталь полностью

Вероятно, к настоящему времени мой дядя умер. Прошу поверить мне, что я невиновна в его убийстве, хотя при сладившихся обстоятельствах тебе, должно быть, трудно сделать это. Я уехала, надеясь, что неприятности, которые я причинила тебе, на этом закончатся. Кроме того, я очень испугалась ареста. Своим отъездом я также хочу освободить тебя.

Теперь ты можешь расторгнуть наш брак и жениться по своему выбору. Хотя я и хотела бы быть с тобой, но никогда не смогу стать такой женой, какой ты хотел бы. После того, что случилось с Майклом, твое отвращение ко мне стало очевидным.

Береги себя, любовь моя, и, пожалуйста, позаботься о Майкле, в чем я не сомневаюсь. Уезжая, сожалею только об одном — у меня не хватило смелости признаться, как сильно я люблю тебя и всегда буду любить.

Верная тебе

Кэтрин.

Буквы расплывались. Люсьен потер глаза, сложил листок и сунул его в карман жилета у сердца. Вот уже шесть дней он повсюду разыскивал Кэтрин. Шесть мучительных дней. Он был подавлен и полон раскаяния. Но он не отступит, пока не найдет ее.

А когда отыщет, скажет ей, что открыл для себя, наблюдая за тем, как она спасала жизнь маленькому мальчику, который был дорог ему. Он скажет, что ошибался, относясь так предосудительно к ее занятиям медициной, и теперь считает это очень важным делом. И то, что этим занимается женщина, для него не имеет значения. Ради спасения ребенка стоило годами изучать медицину, несмотря на гонения.

Он скажет также, что любит ее. Хотя сам не верил в это чувство, тем не менее, наблюдая за тем, как она решительно действовала в те страшные минуты, когда Майклу грозила смерть, он никогда не гордился так кем-либо и не испытывал такой душевной близости ни с одним человеком.

Он, несомненно, любил ее. Всецело и безоговорочно. Где-то в глубине сознания Люсьена прежде таилась мысль о том, что Кэтрин такая же, как его мать, и это пугало его. На самом же деле Кэтрин Грейсон ничуть не была похожа на Шарлотту Монтейн. Его жена была добропорядочной, достойной доверия женщиной, и он безмерно любил ее, страдая от того, что не может сказать ей об этом. В своем письме Кэтрин писала, что тоже любит его, и Люсьен впервые почувствовал себя счастливым.

Теперь он отчаянно хотел вернуть ее. Люсьен провел рукой по волосам, откинув их со лба. Его лицо было небритым, а одежда забрызгана грязью, но он не обращал на это внимания. Как только прибудет Джейсон, они снова отправятся на поиски Кэтрин. Возможно, где-то ее видели и могли подсказать, куда она направлялась.

Хотя отъезд Кэтрин усиливал подозрения относительно ее виновности в отравлении Дунстана, но ей ничто не угрожало, потому что вопреки всеобщим ожиданиям ее дядя не умер и теперь постепенно шел на поправку. По всей вероятности, он будет жить, и, поскольку не было прямых доказательств попытки покушения Кэтрин на его жизнь — а Дунстан не хотел лишних сплетен, — констебли больше не сунутся сюда.

Что касается самого Люсьена, то да, в какой-то момент он засомневался в невиновности Кэтрин, зная, как жестоко Дунстан обошелся с ней, однако достаточно было взглянуть на ее лицо, чтобы убедиться в том, что она не виновата. Кэтрин была целительницей, а не убийцей, и ей нечего больше бояться.

Дверь открылась, и появился Джейсон:

— Лошади ждут. Ты готов?

Люсьен кивнул:

— Сейчас оденусь и выйду.

Он был очень благодарен другу за его поддержку.

— Мы найдем Кэтрин, — убежденно произнес Джейсон. — Мы не остановимся, пока не добьемся своего. — В его голосе звучала такая решимость, что Люсьен не сомневался в успехе. Взяв куртку со спинки кресла, он последовал за Джейсоном.

Кэтрин вышла из небольшого, крытого шифером домика, расположенного среди утесов на окраине Сент-Ивза, и поспешила по тропинке в сторону городка. Она жила здесь вот уже почти два месяца, работая акушеркой.

Сегодня ее вызвала Агнус Потс, древняя старушка, такая согбенная и высохшая, что была похожа на гнома. Надо было помочь принять роды у молодой жены рыбака. До приезда Кэтрин Агнус была городской повитухой, но она стала слишком слабой и нуждалась в помощнице.