Читаем Шелепин полностью

Александр Трифонович увидел в освоении целины то, о чем мало кто задумывался. Замысел кампании объяснялся «не только прямым расчетом „займа“ на стороне от старопашенных земель, но и соблазном развернуться на чистом свободном месте, где техника, организация труда и все преимущество крупного хозяйства могло сказаться в „чистом“ виде, – все заново и без помех „маленького капитализма“, без стариков, садиков, колодцев и прочего.

И они сказались, но не могли не сказаться и другие стороны, не столь выгодные моменты (запустение еще большее старопашенных земель), фронтовой характер освоения новых земель, характер «операции», при которой огромные потери неизбежны. То, что испокон веков делалось на земле людьми, родившимися и обученными на ней, то есть производство хлеба под своими «старыми грушами», делалось теперь сборным, как на новостройке, народом, по преимуществу молодым, то есть наименее приверженным земле, часто вовсе не деревенским.

Но все же «операция» эта гениальна, даже если бы пришлось вновь отступить, дать отдохнуть этим землям и сосредоточиться больше на старопашенных».

Много людей поехали на целину. Для одних это была романтика, другие подчинились комсомольской дисциплине, третьи надеялись улучшить свою жизнь – вырваться из общежитий и огромных коммунальных квартир. Сельская молодежь бежала от нищеты. Деревенские парни таким образом получали паспорта, что давало возможность со временем пойти учиться и обосноваться в городе. Многие крестьяне приехали на целину даже без путевок, чтобы просто заработать. Туда же отправляли и тех, кого освобождали из исправительно-трудовых лагерей условно-досрочно.

«По расписанию приезжала автолавка, – вспоминал секретарь Уральского обкома компартии Казахстана Юрий Александрович Булюбаш. – Разговор с продавцом начинался примерно так: „Арак“ бар? „Чернила“ бар? Что означало „водка и вино есть?“ Продавец мог ответить „бар“, а мог и „джок“, то есть „нет“. Водка „Арак“ очень противный напиток, чтобы ее пить, надо было очень сильно устать. Все покупали папиросы „Казбек“ и „Беломорканал“. Самые отчаянные курили махорку или по-казахски „темек“. До сих пор у меня остался заветный мешочек „темека“. Бывало, насыплешь его в „козью ножку“. Сделаешь две затяжки – и, кажется, дым идет из пяток…»

Хрущев сам съездил в Казахстан. Он увидел, что целинники живут в палатках в спартанских условиях. Молодежь жаловалась, что невест нет.

«Когда я вернулся в Москву, – вспоминал Никита Сергеевич, – я рассказал о своих впечатлениях и посоветовал комсомолу призвать на целину девушек, для них найдутся и работа, и женихи. Это очень хорошо, что на новых местах сложатся семьи, появятся дома и дети, заведется местное оседлое население и затем окажется старожилами. ВЛКСМ обратился с призывом к девчатам, и немало их уехало на целину… Другого выхода у нас не было».

19 марта 1954 года открылся XII съезд ВЛКСМ, первый съезд, который проводил Шелепин как руководитель комсомола.

«Погожее мартовское утро, – говорилось в репортаже, опубликованном в „Правде“. – Стены и башни древнего Кремля залиты лучами по-весеннему яркого солнца. Через Спасские и Боровицкие ворота устремился к Большому Кремлевскому дворцу поток юношей и девушек. Это делегаты и гости XII съезда ВЛКСМ…»

Работа съезда началась с того, что съезд «почтил вставанием память великого продолжателя дела бессмертного Ленина – И. В. Сталина». В докладе Шелепина много говорилось об освоении целины:

– Посылая на освоение новых земель своих воспитанников, комсомол принимает на себя перед лицом партии, всего советского народа высокое обязательство. Разрешите от имени съезда заверить ЦК КПСС в том, что комсомольцы, молодые патриоты дружно и пламенно возьмутся за новое великое дело и с честью его выполнят!

Николай Николаевич Месяцев – в войну офицер управления военной контрразведки «Смерш», а после войны – работник Министерства госбезопасности – был избран секретарем ЦК комсомола и работал вместе с Шелепиным. Месяцев, воспоминания которого будут не раз приводиться в этой книге, рассказывал мне:

– Приходили союзные министры к нам на бюро ЦК комсомола, мы их так прижимали за равнодушие к быту молодежи, что кости трещали…

В январе 1956 года на Всесоюзном совещании молодежи и комсомольцев в Большом Кремлевском дворце Александр Шелепин разносил министра совхозов Ивана Бенедиктова, сталинского наркома, за потребительское отношение к молодежи, приехавшей на целину, за нежелание строить для нее жилье и наладить быт. Но все равно горожане не очень прижились на селе. На целине остались в основном сельчане, те, кто выросли в деревне.

«Вчера – фильм Григория Бакланова и Хейфеца „Горизонт“, изо всех сил пытающийся быть правдивым и беспощадным, – записал в дневнике Твардовский. – Но что-то в нем не свершается, нет „узла“, и в конце – обычный киноповорот, полный фальши: едут новые мальчики и девочки на целину, поют, ликуют, а мы-то уже знаем, что там их ждет и что их предшественники с натугой называют своим счастьем („Университет? Подумаешь!“).