Читаем Шекспир полностью

Шекспир

Высказывание Бена Джонсона имело и другой смысл. Уже в те времена возникло представление о том, что Шекспир "просто" копировал Природу, для чего ему будто бы не надо было обладать особым искусством. В этом вопросе у Джонсона были колебания. Позднее, если верить поэту Драммонду, он будто бы сказал ему, что "Шекспиру недоставало искусства". Драммонд, вероятно, был не точен. Джонсон, как мы видели, считал, что поскольку Шекспир следовал Природе, он многим в своем творчестве был обязан ей. Однако Джонсон не отрицал и мастерства Шекспира, что видно из дальнейшего: "Но я не приписываю всего исключительно одной Природе, — твоему искусству, мой благородный Шекспир, принадлежит своя доля. Хотя материалом поэта является Природа, форму ей придает его искусство. И тот, кто стремится создать живой стих, такой, как у тебя, должен попотеть, не раз выбивая искры на наковальне поэзии, переделывать задуманное и сам меняться вместе с тем. Иначе вместо лавров он заслужит только насмешки, ибо подлинным поэтом не только рождаются, но и становятся. Таким именно и был ты. Подобно тому, как облик отца можно узнать в его потомках, так рожденное гением Шекспира ярко блистает в его отделанных и полных истины стихах: в каждом из них он как бы потрясает копьем перед лицом невежества".

Мнение Джонсона оказало влияние на последующую критику. Мы уже приводили раньше мнение Томаса Фуллера, который писал нечто подобное. Во избежание недоразумения спешу предупредить читателя, что Фуллер только повторял суждение Джонсона.

В качестве свидетельства высокого значения Шекспира Джонсон ссылается и на то, что ему покровительствовали Елизавета и Джеймз. О Елизавете мы уже писали. Что касается Джеймза, то есть предание, будто он любил Шекспира и даже будто бы написал ему личное письмо, которое не сохранилось. Реверанс Бена Джонсона в сторону монархии был сделан отчасти для того, чтобы придать больше веса Шекспиру, отчасти по обязанности — Джонсон стал придворным поэтом и получал пенсию.

Наконец, Джонсон пишет и о том, что после Шекспира драма пришла в упадок и только пьесы Шекспира, продолжающие идти на сцене, еще делают театр интересным: "Сладостный лебедь Эйвона! Как чудесно было бы снова увидеть тебя в наших водах и наблюдать твои набеги на берега Темзы, так нравившиеся нашей Елизавете и нашему Джеймзу! Но оставайся там; я вижу, как ты восходишь на небосвод и возникает новое созвездие! Свети же нам, звезда поэтов, грози, воздействуй, упрекай и вдохновляй наш пришедший в упадок театр, который с тех пор, как ты покинул нас, погрузился в ночной траур и боится дня, за исключением того, когда ты озаряешь сцену своим светом".

Бен сказал: "Благородный Шекспир". Мы добавим: "Благородный Бен Джонсон"! Так сказать о своем современнике и собрате по перу мог только истинно благородный человек. Поэма о Шекспире сама по себе свидетельство глубокого ума ее автора, который славен также замечательными драмами.

Бен Джонсон воздвигнул своему другу лучший памятник.

Этим, собственно, завершается наше повествование о жизни Шекспира.

Портреты Шекспира не очень удаются. Так повелось с той первой гравюры, которую Мартин Дройс-Хут сделал для фолио 1623 года. Портрет не мог выразить такую богатую и титаническую личность, как Шекспир. Поэтому Бен Джонсон поступил остроумно, написав к портрету стихотворение:

К читателю

Здесь на гравюре видишь тыШекспира внешние черты.Художник, сколько мог, старался,С природою он состязался.О, если б удалось емуЧерты, присущие уму,На меди вырезать, как лик,Он был бы истинно велик!Но он не смог, и мой совет:Смотрите книгу, не портрет.

Душа Шекспира, его мысль и сердце воплотились в его произведениях. В них он нам раскрывается больше всего.

Поэтому, заключая, я повторю слова, которыми Хеминг и Кондел завершили свое обращение к читателям первого фолио: "…творения его ума так же нельзя скрыть, как нехорошо было бы утратить их. А посему читайте его и перечитывайте снова и снова, и если он вам не понравится, это будет печальным признаком того, что вы не сумели понять его". Опасения Хеминга и Кондела были напрасны. Весь мир понял Шекспира, и вот уже много поколений чтят его как величайшего драматического поэта.