Читаем Шейх Мансур полностью

Только Бог знает, какой судьбой он наделил каждого из нас. Чем суровее Он дает человеку испытания, тем счастливее его будущее в загробном мире. Все испытания, выпавшие на нашу долю, исходят от Всевышнего. Поэтому я не жалуюсь на свою судьбу и не хочу, чтобы меня жалели. Я не искал ни богатства, ни славы и делал только то, что было угодно Богу и моему народу. И вас, мои земляки, призываю к тому же. Наша борьба с захватчиками — святое дело, за которое нам воздастся в ином мире.

Сейчас я нахожусь в руках гяуров, которые пытаются сломить меня. Мне то угрожают, то обещают свободу и все житейские блага, требуя за это отказаться от нашей борьбы и признать все, что мы делали, ошибкой и заблуждением. Они готовы отпустить меня, если я признаю их действия на нашей земле законными. Враги хотят, чтобы мы встали перед ними на колени и выполняли все их приказания, чтобы они распоряжались нами как скотиной, продавали в рабство и убивали, когда им вздумается.

По моей просьбе толмач, присутствующий на моих допросах, записал эти слова и доставит их вам. Я рассказал ему, как меня во сне навестили те же двое всадников на белых конях, что приходили ко мне раньше. Они известили меня, что Аллах разрешил мне распорядиться судьбой по своему усмотрению. Я могу остаться в живых и освободиться из плена или же, уйдя в мир иной, предстать перед Богом. Но разве я смогу променять встречу с Всевышним на двадцать, тридцать и даже сто лет жизни? Разве это была бы жизнь — набивать утробу и смотреть, как враги истребляют мой народ?

Врагов у нас много, и страна у них большая, но Аллах давал нам силы сражаться с этими захватчиками. И то, что сейчас они оказались сильнее и смогли захватить меня благодаря коварству и обману, еще ни о чем не говорит. Я бы не попал к ним в руки, если бы только Всевышний не запретил нам самим прерывать нить нашей жизни. Я находился в пороховом погребе турецкого гарнизона с зажженным факелом в руках. О, как мне хотелось взорвать этот погреб! Я не боялся за свою жизнь, но не мог нарушить заповедь — жизнь человеку дал Бог, и только Он имеет право ее отобрать. Поистине, я сделал все, что в моих силах, защищая крепость Анапу от гяуров. Богу было угодно, чтобы в этот раз мы проиграли, но я знаю и говорю вам, мои земляки, — этот бой не последний!

Я знаю, что мне не доведется больше взглянуть на нашу Богом данную, неповторимую землю. Знаю, что мы не встретимся больше с вами, мои дорогие братья. Скоро закончится срок, отпущенный мне Всевышним для жизни в этом мире. Вместе с вами я делал все для изгнания с наших земель ненавистного врага. Бог говорил: “Действуйте смело и решительно, и Я помогу вам”. И Он помогал нам и поможет еще, а вы не должны разочаровывать Его. Придется пролить еще много крови в борьбе за независимость, и многие из вас еще отдадут свои жизни. Но воевать надо — ведь без войны нам свободу не добыть.

Если бы врагу не помогали некоторые из вас — продажные, алчные, трусливые, соблазненные земными благами, — мы смогли бы намного раньше избавиться от врага. Этих людей нужно остерегаться. Враг привлекает их подкупом, ложью, хитростью, и они такие же враги нам, как и захватчики. Пока наш народ не объединится, ему не одолеть чужеземцев. Бойтесь и тех, кто под знаменем борьбы за свободу сводит счеты со своими кровниками, захватывает чужое добро, обижает стариков, женщин и детей. Помните — святое дело не делается нечистыми руками!

Мои дорогие братья! Не успокаивайтесь и не гонитесь за земными благами! Помогайте друг другу, давайте милостыню нуждающимся, молитесь Богу и храните чистоту веры! Любите нашу землю, берегите ее от врагов. Прощайте обиды друг другу и, прошу вас, простите меня, если я чем-то кого-то из вас обидел. Живите долго и счастливо! Для меня же самым большим счастьем было бы еще раз взглянуть на край отцов, на дорогие сердцу горы, реки, башни, и быть похороненным в земле предков, среди родных и близких людей. Дай Бог, чтобы мы с вами встретились в раю, который приготовил Господь для верных Ему. Прощайте!»

Между тем следствие подходило к концу. Частично сохранился протокол последнего допроса Ших-Мансура (так официально именуется в этом документе мятежный чеченский имам), записанный в Тайной экспедиции в начале сентября 1791 года. В него вошло далеко не все, поэтому попытаемся восстановить диалог между верным слугой императрицы Шешковским и плененным, но непобежденным чеченским имамом.

— Милостивые государи! Всем ведомо милосердие и человеколюбие государыни императрицы. Посему повелела она не предавать преступного злодея Ших-Мансура лютой казни, каковой он по душегубствам своим заслужил, но допросить его, дабы склонить к раскаянию и вин своих признанию, хлопоча о смягчении участи недостойного. Писцу же приказному, — бросил Степан Иванович в сторону, — дословно все записать, что толмач с речей Ших-Мансура говорить будет. Ответствуй, Ших-Мансур, признаешь ли, что лжепророчеством и обманом, выдавая себя за святого и обещая магометанам рай на том свете, склонил их к своей присяге и поднял народы гор на бунт?