Читаем Шеф полностью

Лес подступал вплотную к обрыву. Мощным рывком одолев отвесный верх склона, Олег ужом нырнул в чащу. Рогатый муж ринулся за ним, достав револьвер. Большая береза, каким-то образом проскользнув промеж рук Олега, вытянутых вперед, дала ему по лбу. Лоб моментально вздулся. Олег упал, но сразу вскочил и побежал дальше. Револьвер вновь дважды рявкнул ему вдогонку, и вновь бессмысленно – пули с хрустом вошли в сосну.

Олег пробирался сквозь дикий лес со скоростью гончей, взявшей хороший след. Упругие сучья в кровь раздирали ему лицо. Врезаясь ногами в пни, коряги и корни, он падал так, что потом едва мог подняться. Нос его закровоточил, два раза пропахав землю. Очередной кувырок привел к катастрофе – правую ногу пронзила боль, да такая, что Олег вскрикнул. Вытянувшись ничком, он решил не двигаться до рассвета… И вдруг услышал шаги. Они приближались. Тихо ругнувшись, Олег поднялся и, стиснув зубы, вновь устремился в глубину леса. Конечно, уже не бегом – еле-еле заковылял, волоча сведенную болью ногу. Дождь, вдруг усилившись, заглушил шаги беглеца, и оксанкин муж обогнал его, задыхаясь. Он пробежал так близко, что его плащ, раскинувшийся от ветра, задел Олега. Олег немедленно свернул влево и прошептал: «Дождь – живой, Оксанка права… Спасибо!»

Боль стала дикой. Некоторое время он преодолевал ее, продолжая идти. Потом поскакал на одной ноге, хватая руками стволы деревьев. Потом пополз, приняв одну из двух поз Оксаны. Этот способ передвижения по лесу показался ему куда более приемлемым, чем ходьба. Боль стихла, и голова прояснилась. Он попытался сориентироваться и, вспомнив о том, что шоссе проходит на юге, решил к утру до него добраться. Лишь минут через сорок, когда ладони были изодраны до костей, его осенила мысль, что юг от востока – справа, а он с восточного направления ушел влево. Чуть не заплакав, он повернул, как ему казалось, обратно и, оставляя кровавый след, пополз по краям глухих медвежьих оврагов к болотистой середине леса.

Гроза и лес надменно разглядывали друг друга. Если бы их взоры упали вдруг на Олега – он бы, наверное, сразу умер. К счастью, им было не до букашек. Лес походил на скопище монстров, тянущих руки к горлу еще более ужасного монстра с огненными глазами и мокрой пастью.

Тело Олега, все сплошь покрытое синяками, шишками и следами зубов Оксаны, вдруг охватил болезненный жар. Буквально с каждой секундой теряя силы, Олег заполз в густой ельник, заполонивший маленькую лощину, плотно забился под многолетнюю буреломину и затих. Точнее – лишь попытался затихнуть, ибо дыхание вырывалось из него хрипом.

Елки плотной стеной обступали трухлявый кряж, под которым он затаился. Меж ними густо росла крапива и лежал хрусткий, ломкий валежник. Под буреломиной было сухо, хоть дождь лил сильный. Пахло землей, мухоморами и древесной гнилью. Закрыв глаза, Олег моментально впал в ненормальный, бредовый сон… Его разбудил валежник. Разомкнув веки, Олег прислушался. Тихий треск повторился… В ельнике кто-то был! Медведь? Человек? Этот кто-то медленно приближался… Облизав губы, Олег тихонько выбрался из-под кряжа, чудом без хруста прополз под елками и, встав на ноги, зашагал. Решил: будь что будет – не побегу.

Пройдя километров восемь, он вспомнил, что у него болела нога и был сильный жар. Боль сразу вернулась, а жар, казалось, остался под буреломиной.  Прислонившись к осине, Олег размазал по лицу грязь. Тишину, хранимую лесом на много верст, нарушал лишь дождь.

Олег пошел дальше, и вскоре понял – нужно как следует отлежаться, иначе он, пожалуй, свихнется от болевого шока. Встреча с врагом его уже не пугала – он знал, что ушел черт знает куда. Ему шептала об этом каждая капля, стекавшая по щеке.

Тем не менее, для отлежки Олег спустился в глубокий, узкий овраг, заваленный буреломом и заросший кустами. Продравшись в самую гущу зарослей, обнаружил ручей, струившийся среди мшистых кочек. Он оказался как нельзя кстати. Олег припал к нему по-звериному, уперевшись руками в каменистое дно. Вода была ледяная. Заныли зубы. Напившись, Олег умылся и растянулся возле ручья. Но уснуть не мог – болела нога. Капельки дождя, сбегая по стеблям и нежно падая на его лицо, ползли по нему, как слезы.

Так пролежал он минут пятнадцать, прежде чем понял – надо вставать, иначе потом возникнут проблемы с почками. От земли шел холод. Он пробирал до костей. Поднявшись, Олег ценой немалой потери крови из израненных рук сломал ствол орешника, острым камнем укоротил его до размера трости, покинул с ней овраг и продолжил путь. Тросточка весьма ему помогала.