Читаем Щит полностью

Я почувствовала, что он задышал тяжелее, когда я не остановилась. Его пальцы крепче сжали мою руку, но в остальном Ревик не шевелился, даже не смотрел на меня. Я потянула рубашку, стаскивая ткань с его плеч.

После кратчайшей паузы он сел, помогая мне стянуть её с головы и рук.

Когда я уронила рубашку на пол, его пальцы зарылись в мои волосы. Его тело смягчилось, и Ревик попытался притянуть мои губы к своим, но я ласково остановила его рукой.

Я ощутила в нем боль. У него перехватило дыхание.

— Элли, — пробормотал Ревик. Его голос мягко притягивал меня.

Кажется, он хотел сказать что-то ещё, но промолчал.

Легонько оттолкнув его руки, я забралась к нему на колени.

Ревик не шевелился, пока я расстёгивала его ремень, выдёргивая кожаный конец из шлёвки, а затем вытаскивая серебристый язычок. Я ощущала в нем неверие в происходящее, пока полностью вытаскивала ремень из его штанов — а затем он схватил меня. Он стиснул руку в моих волосах, когда я на мгновение отстранилась, чтобы бросить его ремень на пол.

Когда я глубже забралась к нему на колени, Ревик издал низкий стон.

Этот звук заставил меня замереть.

Я посмотрела на него.

— Ты сказал, что это открытое предложение, верно? — тихо спросила я.

Его глаза пробежались вверх по моему телу. Ревик уставился на меня так, словно не мог поверить, что я действительно сижу у него на коленях. Ещё несколько секунд он растерянно смотрел на меня. Его глаза всматривались в мои глаза в полутьме, словно пытаясь прочесть меня без использования света.

Затем его пальцы крепче стиснули мои волосы и резко притянули мои губы к его рту.

Ревик поцеловал меня с языком, и его кожа раскраснелась румянцем.

Через несколько секунд он застонал мне в рот. Я осознала, что пытаюсь успокоить его своим светом, но он почти лихорадочно отбивался от моих попыток. Его спешка потрясла меня до глубины души. Я попыталась компенсировать, замедлить его, но Ревик вновь толкнул мой свет, хрипло застонав мне в рот и запустив руку под сорочку.

Когда я открылась, отчасти от шока, он вплёлся в меня так глубоко, что я ахнула, и мы оба наполовину ослепли от боли. Ревик издал очередной стон, его тело буквально плавилось подо мной, и он выгнулся мне навстречу.

Попробовав другую тактику, я взяла его ладонь и положила на свою грудь, и его боль усилилась. Однако он замедлился, нежно лаская меня, пока я целовала его шею. Ревик задрал мою сорочку, не переставая ласкать меня языком и светом, пока я не утратила способность мыслить связно, пока мои пальцы не сжались в его волосах.

Ревик взял мою руку и опустил ниже своего ремня. Он поцеловал меня ещё крепче, удерживая мою ладонь и пальцы там, где бугор натягивал его брюки. Когда я помассировала его там, он снова громко застонал, и боль выплеснулась из него такой сильной рябью, что мы оба покрылись потом.

— Элли… боги…

Ревик умолк. Я вновь ощутила, что он хочет сказать что-то ещё. Он старался сдержаться, контролировать свой свет. Я обвила рукой его шею и приласкала его грудь.

— Ревик, все хорошо, — пробормотала я. — Детка, все хорошо… отпусти себя…

— Скажи мне. Пожалуйста, Элли. Скажи мне, что именно хорошо…

Я подвинулась ближе на его коленях, целуя его лицо.

— Я хочу этого, — мягко сказала я. — Я хочу тебя, — я снова поцеловала его. — Ты хочешь меня?

Его пальцы сжались ещё крепче. Я вновь ощутила в нем проблеск неверия.

Однако Ревик не пошевелился и не поднял взгляда.

Прикусив губу, я ослабила свой свет и чуть-чуть отодвинулась на его коленях.

— Ты все ещё хочешь подождать? — спросила я. — Ревик, просто скажи мне. Я не пытаюсь давить на тебя.

Я не осознавала, что мои глаза светятся, пока он не поднял голову; я увидела, что его лицо осветилось зеленоватым свечением, мои глаза отразились в его зрачках.

Теперь я ощущала от него больше, но как будто слоями, скользившими то за пределы его света, то обратно. В его воображении мои глаза отражали свет солнца; мои губы изогнулись в улыбке, одежда льнула к моему телу, пока я вброд шла по реке и смеялась. Я ощущала желание Ревика… интенсивное… такое сильное, что мои руки болели, как и мои губы, даже мой язык. Все стало лишь хуже, когда я увидела, как он с закрытыми глазами мастурбировал в душе, стараясь удержать свой свет подальше от моего в соседней комнате. Он прислонялся к стене душевой, фантазировал о том, как трахает меня в поле у реки, перед камином, на кухонном столе, в кровати в соседней комнате.

Образ померк, и я осознала, что Ревик опять пытается закрыться от меня щитами, но это удаётся ему лишь наполовину. Это не совсем смущение. Что бы это ни было, это походило больше на страх, неуверенность в том, как я его воспринимала, как я могла отреагировать, если он зайдёт слишком далеко.

Я чувствовала в нем осознание наших различий в прошлом, в возрасте, в том, как меня воспитали, а также понимание и память о том, как воспринимало его большинство людей. Ударив меня по странным эмоциям, это чувство вновь пробудило боль, и теперь его разум соединялся с выражением его лица.

Затем мы целовались.