Умиление переходит в удивление, когда гости узнают, что на «Динамо» еще три сада и полное отсутствие очереди на место в них.

На бывшей Сорокосвятской

У Крестьянской заставы прежде находилась церковь Четыредесяти мучеников. Сейчас трудно сказать, за что в свое время пострадали эти мученики. Известно только, что Сорокосвятскую улицу назвали в их честь. Да еще заодно и два переулка: Первый и Второй. Именно здесь Моссовет и построил свой самый первый жилой дом для рабочих. И, передав его заводу «Динамо», переименовал улицу в Динамовскую. А заодно уж в честь того же завода переименовал и два переулка.

Новая жизнь — новые названия. Канули в Лету сорок мучеников. Их потеснили 350 счастливчиков, поселившихся в доме.

Произошло это в канун шестой годовщины Октября.

К первому дому динамовцы шли с оркестром и знаменами. После торжественного митинга директору завода П. А. Максимову передали ключи, перехваченные красными лентами. Представителям Моссовета динамовцы вручили адрес:

«СЛАВНОМУ МОСКОВСКОМУ СОВЕТУ Р. К. Д.

Мы, рабочие и служащие завода «Динамо», учитывая тяжелое финансовое положение нашей республики, все же видим не на словах, а на деле победу нашего выбранного Совета на жилищном фронте, где он стал хозяином восстановления Красной столицы и сдает нам то, что вырвал из рук разрухи — удобный для жилья дом.

Принимая этот вновь отстроенный дом от своего дорогого Совета, мы, трудящиеся завода «Динамо», заявляем с гордостью всему буржуазному миру: «Смотрите, что дают Советы и рабоче-крестьянская власть своим рабочим…»

Понятно волнение авторов адреса, которые до сих пор не жили в таком комфорте. Ведь в доме были центральное отопление, водопровод, канализация, электроосвещение.

«Красавец дом, единственный во всем Рогожско-Симоновском районе…» — тоже не без эмоций писала в то время газета «Рабочая Москва».

А сегодня, когда на наших глазах возникают все новые хребты жилых кварталов, столичная пресса информирует нас сухо и по-деловому о заселении нового дома и уже не рискует сообщить, какой это дом по счету в районе или в городе. Да и мы сами научились получать квартиры, соблюдая завидное хладнокровие. Берем у техника-смотрителя сантехническую оснастку и буднично взлетаем на свой этаж. А заметив на унитазе небольшую щербинку, горласто требуем замены данного прибора.

Конечно, это радующая деловитость: она говорит о тощ, что новоселье стало для нас чуть ли не рядовым явлением. Один лишь завод «Динамо» за годы Советской власти понастроил и получил от Моссовета столько жилья, что его дома, сведенные вместе, могут составить целый городок. А если соединить вместе все детские сады Москвы, то возникнет такой шумовой эффект, который, думаю, по децибелам перекроет грохот, возникающий при запуске космической ракеты.

Весь мир поражается нашей заботе о детях, масштабам жилищного строительства в нашей стране. Сами же мы за мелочами быта порой не видим всей грандиозности происходящих вокруг нас перемен.

Мы попадаем на окраину Москвы, где совсем недавно квакали лягушки, и вместо того, чтобы подивиться дыбящимся там и здесь кварталам, ворчим на строителей, которые без конца что-то строят — то дом, то детский сад, то школу — и разводят на улицах грязь.

Ах, как хочется автору прибегнуть к торжественному штилю адреса, написанного динамовцами в 1923 году, и воскликнуть:

«А не пришло ли время прославить имя первой воспитательницы детского сада Анны Никитичны Шевяковой, которая в тяжелые годы гражданской войны устроила первым детсадовцам первую елку, разучивала с ними первую песенку и первое стихотворение? Почему бы, скажем, не назвать ее именем одну из улиц бывшей Симоновки?

И не прийти ли нам с оркестром и знаменами на Динамовскую улицу, к самому первому дому, возведенному Моссоветом в 1923 году? С тем, чтобы украсить его исторические стены мемориальной доской, вспомнить, с чего началась наша Красная столица, погордиться ее небывалыми переменами!»

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ РАДОСТЬ

Мы часто называем труд радостью. И это так, ибо на работу мы ходим, как на праздник: мужчины — в галстуках, а женщины — с накрашенными ресницами. А дома, между прочим, прекрасно обходимся и без галстуков и без парфюмерии. Но вместе с тем нет-нет да и углядишь, как иной труженик, находясь на своем рабочем месте, не то что не прыгает от восторга, а прямо-таки мрачнее тучи.