Читаем Шардик полностью

— Нет, господин, давно уже не поставляли, к великому сожалению, — ответила Тариса. — Война, вы ж понимаете. Южного вина нынче не достать.

— Уверен, ты умаляешь возможности этого превосходного заведения, — сказал Эллерот, незаметно вкладывая ей в руку две Двадцатимельдовые монеты. — И совсем не обязательно, чтобы все знали, что именно ты наливаешь в кувшин. Поди спроси У отца. Просто принеси лучшее вино из ваших запасов — только непременно… э-э… домедвежьего года изготовления, знаешь ли, Домедвежьего. Если оно с юга, мы сразу распробуем.

Двое парней вошли в таверну, раздвинув занавес из цепочек, с улыбкой поприветствовали девушку на хистольском.

— Небось, тебе пришлось выучить много наречий, с таким-то количеством поклонников, — заметил Молло.

— Нет уж, пускай они учатся говорить на моем, иначе я с ними и словом не перемолвлюсь. — Тариса улыбнулась и кивнула Эллероту, давая понять, что сделает все, как он просил.

— Ладно, полагаю, жизнь по-прежнему идет своим чередом. — Эллерот взял кусочек соленого баклажана с блюда и забросил в рот, откидываясь на спинку скамьи. — Какая жалость, что стольким неистовым ребятам все неймется! Ты не против, если мы продолжим беседу на йельдашейском? Болтать на бекланском мне надоело, а дильгайским, увы, я не владею. Одно из достоинств этого заведения в том, что никто здесь особо не удивится, если вдруг мы начнем разговаривать, кашляя друг другу в плечо или постукивая по столу огромными зубочистками. Немножко йельдашейского они потерпят, пускай и поморщатся.

— Тот мальчишка… — сказал Молло. — Он украл у меня нож, а ты дал ему денег. И что за дырка у него в ухе? Ты ведь явно знал, чего ищешь.

— Неужто ты и понятия не имеешь, господин губернатор?

— Ни малейшего.

— Желал бы тебе и дольше оставаться в неведении. Ты же говорил, что водил знакомство с этим Лалло в Дильгае. Разве он никогда не рассказывал тебе про некоего Геншеда?

— Нет.

— Ну так будь она проклята, эта война! — вскричал один из недавно пришедших парней — очевидно, в ответ на какие-то слова хозяина таверны, который стоял перед ним, пожимая плечами и разводя руками. — Принеси нам хоть что-нибудь, только живо. Мне через полчаса снова выступать на юг.

— Какие там последние новости о войне? — громко спросил Эллерот.

— О, сейчас по весне опять начнутся заварухи, господин, — ответил парень. — Но с юга пока никто не появится — в ближайшие месяцы уж точно. Генерал Эркетлис двинулся в поход — скорее всего, на восток Лапана, я так слышал.

Эллерот кивнул. Тариса вернулась с простым глиняным кувшином, двумя кожаными стаканами и тарелкой со свежей редиской и жерухой. Эллерот наполнил оба стакана, отхлебнул из своего и уставился на нее с приоткрытым ртом, изображая на лице преувеличенное удивление и восхищение. Девушка смущенно хихикнула и убежала прочь.

— Лучше, чем можно было ожидать, — сказал Эллерот. — Ладно, Молло, забудь о бедном мальчишке. Отнеси все на счет моей чудаковатости. Потом как-нибудь расскажу. В любом случае это не имеет отношения к нашему разговору, начатому на озере.

— Но как они умудрились заполучить обратно своего медведя? — спросил Молло, с хрустом жуя редиску и вытягивая ноги поближе к жаровне. — Насколько я слышал, медведь прорвался сквозь линию бекланского войска и убил Гел-Этлина, словно зная наверное, кто он такой. Если это правда, то мне страшновато, как и всем до единого, с кем мне довелось разговаривать на эту тему. В Дильгае каждый расскажет тебе эту историю, поскольку в бекланской армии был большой отряд дильгайцев и медведь убил их командира — вырвал глотку ударом когтей. Согласись, странное дело.

— И что дальше?

— Ну, тогда ведь медведь исчез с наступлением темноты. Однако ты же знаешь, где он сейчас — там, наверху. — Молло ткнул большим пальцем через плечо.

— Этот Крендрик, король, все следующее лето разыскивал его, — сказал Эллерот. — Как только закончились дожди, он со своими жрицами, или как там они называются, прочесал всю местность от Кебина до Терекенальта и от Гельта до Тельтеарны. Раньше он был охотником, я слышал. Так или иначе, в конечном счете парень нашел медведя где-то в глубине гор, на труднодоступной вершине, — и выжег весь склон вместе с двумя несчастными деревнями, чтобы заставить зверя спуститься на равнину. Потом он обездвижил его каким-то зельем, стреножил цепями…

— Стреножил? — перебил Молло. — Да разве можно стреножить медведя?