Читаем Шарада полностью

Когда к ним присоединялся Айдын, трио превращалось в квинтет. Про Айдына никто и ничего толком не знал. Одни его побаивались, потому что считали отморозком (в основном, опираясь на слухи). Другие испытывали к нему уважение, потому что он был одним из лучших студентов, и, в целом, преподаватели его любили. Он был со всеми и ни с кем. Он приезжал в своей красивой машине, шел уверенной и свободной походкой, улыбчивый или хмурый, всегда по-разному, с кем-то здоровался, кого-то умышленно пропускал мимо себя. Поговаривали, что он бандит. Но трудно было поверить в бандитизм подростка, которому было всего двадцать (пусть и выглядел он старше), да и еще отличался интеллектом выше среднего и был на короткой ноге с доктором психологических наук Нелли Артуровной, – с женщиной, на лекциях которой все сидели смирно и боялись проявить свое скудоумие. Ибо всех, в итоге, ждали судные дни – сессия – и всем воздастся по делам и по речам их (это была шутка Тима, которую Дина обычно завершала суховатым: «Аминь!»).

Айдын выбрал себе в наперсники Кирилла. Все думали, что Кирилл единственный, кто знает что-то об этом «таинственном и опасном», но, все же, притягательном молодом человеке. На самом же деле Кириллу было достаточно того, что ему теперь было с кем поговорить, не стесняясь своих мыслей, которые порой уводили его в темную сторону бытия. Кирилл знал, что Айдын занимался чем-то, что может быть противозаконным. Но это его мало волновало.

На вопрос, как в одном человеке уживаются две полярные стороны: стремление к просвещению и потребность в противозаконных действиях, – он мог ответить однозначно и просто:

–Это новый уровень преступности. Гений и злодей в одном лице. Вот и все!

Для него это была шутка. Он был счастлив, и ему не хотелось нарушать устоявшийся баланс.

Сначала Дина познакомилась с Тимом, а уже только потом с Кириллом.

У Дины никогда не было друга. Все люди (исключая родителей) были «приходящие» и «уходящие». В начальной школе было несколько девочек, в своем или параллельном классе, с которыми Дина проходила детскую самоидентификацию, не испытывая никаких сложностей. Далее она переходила из одного класса в другой: из класса с техническим уклоном в класс гуманитариев; из одной школы в другую: из обычной средней в школу для одаренных; из одного коллектива в другой: где-то хуже, где-то лучше.

К тому моменту, когда началась учеба в университете, за ее спиной осталось несколько парней, которым она умудрилась разбить сердца, нисколько не сомневаясь в том, что они сами были в этом виноваты («Я предупреждала, что со мной сложно!»), и парочка подружек, опять же из разных классов и школ, с которыми она виделась редко и по отдельности. Как-то она решила собрать их вместе, но знакомства между ними не случилось – обе подруги крайне ревностно относились друг к другу, и к «общению на стороне».

Тим был ее человеком, и это она поняла сразу. Но она редко считала его своим другом. Она чувствовала родственность душ, но не была готова это признать. Она частенько находилась в некотором отдалении от него в большинстве своем уже по привычке, – дружеское сближение до той степени, что порою растворяешься в своем собеседнике, было для нее незнакомым опытом. И он ей казался не самым полезным, даже лишним.

Тима это совсем не огорчало. Он тоже предпочитал находиться с людьми на разумном расстоянии. Но так было не всегда. В прошлом у него было много хороших друзей, с которыми ему пришлось распрощаться. Причина была тривиальной. Однажды его семье пришлось переезжать в другую страну. Его родителям необходимо было поднимать новый регион. Результаты вышли отличными, как и всегда. Но домой возврата уже не было. Этот факт заставил Тима на некоторое, весьма продолжительное время, озлобиться на своих родителей. Он утратил друзей (тех, что встречаются в детском возрасте), и, конечно, ему пришлось попрощаться со своей первой и главной любовью. Пожалуй, в этом и заключалась невозможность «остановить бег». Все, кто был после, не мог заменить того, кто был первым. Трагедия первой любви. Тим был ее заложником. Он расставался с новыми знакомыми, которые только-только успели привыкнуть к нему, попасть под его природное обаяние и шарм; некоторые переносили эту утрату весьма болезненно. Но подростковая бесчувственность изолировала Тима от подобных сентиментальностей; по сути он не жалел никого, и общение с этим подростком могло стать вполне разрушительным. Сначала он в себя влюблял, а потом выказывал безразличие.

По каким причинам Дина все больше и больше привязывалась к совершенно чужому человеку, а Тим вдруг решил отбросить свою бесчувственность и проявить завидный интерес, было непонятно.