Читаем Шантаж полностью

– Угу. У нас – накатанные колеи. У Лизаветы Иванов­ны – целый мир… Боюсь, более осмысленный.

…Вот и дом бабы Лизы. То-то сюрприз ей будет!

А бабка уже сияла на пороге в праздничном платочке.

Чинно расцеловались.

– Припозднился, Павлуша. Я уж думала, сердце об­мануло. Баня вытоплена, ужин на столе.

– Откуда ж вы знали, баба Лиза?

– Потому последняя твоя ловля. Послезавтра застудит воду до весны.

Бюро прогнозов обещало продолжительную оттепель, но против примет бабы Лизы не поспоришь.

С радостной душой Знаменский шагнул в тепло избы. Под ногами восторженно заюлил кот Витязь, поклонник рыбьих потрохов. А на столе высилась… гора плюшек, точь-в-точь маминых. Но вкуснее, потому что еще теплые и не из духовки, а из печи.

* * *

Следующая неделя выдалась не легче. Так что завидя Токарева в дверях кабинета, Пал Палыч отрицательно качал головой – не было ни малейшего шанса выкроить время на ювелира…

Но вот наконец просвет и равносильный отдыху обыск у Миркина.

В его комнатенке Токарев пропахал носом малейшие щели и щелочки. Обнаружили: немного (для ювелира) денег, кое-какие золотые вещи, аптечные весы.

Считай, ничего.

Токарев, правда, обласкал вожделеющим взором за­хламленную невесть чем прихожую и широкий коридор (дом был дореволюционной постройки), но соседи – они же понятые – в один голос объяснили, что прихо­жая и коридор находятся в безраздельном пользовании Праховой и никто ее добра не касается.

– Почему? Ведь место общего пользования?

– Как-то по традиции, – вздохнул Сидоров, скулас­тый парень, проживавший через стену от Миркина, очень за него расстроенный и не заботившийся этого скрывать.

Прахова, напротив, демонстрировала свою солидар­ность с милицией и сурово обличала современную моло­дежь, игнорируя требования Токарева заткнуться («Убе­дительно прошу вас… разговоры, простите, отвлекают… будьте добры…»). То была дородная старуха в ярком бар­хатном халате, вдова трех-четырех состоятельных мужей. Старуха – если признать старостью семьдесят лет, про­житых в здравии, довольстве и с запасом энергии еще на полвека вперед.

Третья соседка – мрачноватая коротышка – отлича­лась молчаливостью и на все взирала исподлобья. Похо­же, исполняла функции домработницы Праховой.

Они ждали в передней выхода Миркина, зная, что того сейчас уведут и, может быть, надолго.

Тот вышел тихо, устало, плечо оттягивала сумка с вещами. Понурясь, дошагал до двери, тут обернулся и попросил Знаменского:

– Разрешите попрощаться.

– Только без лишних слов.

Сидоров дернулся было, но сробел: позволят ли обме­няться рукопожатием с арестованным? Арестованный за­метил, усмехнулся тишине, подчеркивавшей драматизм момента.

– Ну что ж, милые соседи, не поминайте лихом. Носите передачи, – и сделал шутовской прощальный жест.

– Ах, Борис, – заволновалась Прахова, – вы легко­мысленный человек. По-моему, вы не понимаете всей серьезности положения!

– Не беспокойтесь, Антонина Валериановна. Миркин все понимает. Мои проблемы – они мои.

Милиционер увел его, и все уставились вслед. Пора откланиваться. Но Прахова не унималась:

– Скажите, он хоть никого не убил? Я теперь буду так бояться…

– Нет, просто спекулировал золотыми изделиями.

– Прискорбно слышать! – она аффектированно за­катила глаза.

– Вот здесь в акте попрошу понятых расписаться, – вмешался Токарев.

Сидоров и Прахова расписались.

– Печати нарушать запрещается, ключи сдам под сохранную расписку в ЖЭК.

Знаменский напоследок записал телефон, отдал Си­дорову:

– Если кто будет настойчиво интересоваться Миркиным, не откажите в любезности позвонить.

– Хорошо, – угрюмо пообещал тот.

Прахова тотчас забрала у него бумажку и сунула под аппарат в прихожей.

– Всенепременно!

По отбытии официальных лиц она воззвала к соседу:

– Спекулировал золотыми изделиями! Что вы на это скажете, Серж? Помню, спекулировали керосином и спичками. Потом мануфактурой. Потом тюлем. Потом хо­лодильниками, автомобилями. А теперь уже золотом. Ска­жите, это и есть прогресс?

Парень пожал плечами и направился в глубь квар­тиры.

– Погодите, Серж!

Но тут слово взяла Настя.

– Так что теперь, Антонина Валериановна, идти в магазин или нет?

Та мигом переключилась на будничные заботы:

– Иди, Настя, иди. Как говорится, жизнь продолжа­ется. Запомни: сначала к Елисееву, вызовешь Александра Иваныча, он обещал что-нибудь отложить. Потом к Фи­липпову – возьмешь пять французских булочек, а если застанешь калачи…

– Это я все знаю. Еще сыр кончается и масла надо прикупить.

– Да-да, фунт сливочного и бутылочку прованского.

– Все?

– С провизией все. Остается гомеопатическая аптека. Лучше всего поезжай на Маросейку…

– Богдана Хмельницкого она давно, – досадливо по­правила Настя, шлепая по коридору.

– Настя, деньги и рецепты на рояле!