Читаем Шантарам полностью

— Я поселил в его квартире зодиакальных Джорджей, чтобы они за ней присматривали.

— Ох, ничего себе! — она даже зажмурилась.

— Да. Уж если это не заставит его вернуться как можно скорее, то, боюсь, он застрянет там навечно. Ты ведь знаешь, как он любит свою квартиру.

Она не ответила, взгляд ее был серьезен и сосредоточен.

— Халед вернулся в Индию, — бросила она ровным тоном, наблюдая за выражением в моих глазах.

— Где он?

— В Дели — точнее, около Дели.

— Когда он вернулся?

— Сообщение пришло два дня назад. Я проверила его, и похоже, это он.

— Какое сообщение?

Она перевела взгляд на море и испустила долгий медленный вздох.

— У Джита есть доступ ко всем телеграфным линиям. По одной из них пришло сообщение о новом духовном лидере по имени Халед Ансари, который пришел пешком из Афганистана, собрав по пути толпы своих последователей. Я попросила Джита проверить сообщение, его люди послали запрос с описанием внешности Халеда, и все совпадает.

— Ну, слава богу! Слава богу!

— Да, пожалуй… — пробормотала она. Намек на прежнее озорство и таинственность промелькнул в ее глазах.

— Значит, ты уверена, что это он?

— Да, настолько, чтобы поехать к нему, — ответила она, опять посмотрев на меня.

— Ты знаешь точно, где он находится сейчас?

— Нет, но знаю, куда он направляется.

— И куда же?

— В Варанаси. Там живет Идрис, учитель Кадербхая. Он уже очень стар, но все еще преподает.

— Учитель Кадербхая? — воскликнул я, пораженный тем, что за все сотни часов, в течение которых я вел философские беседы с Кадербхаем, он ни разу не упомянул этого имени.

— Да. Я встречалась с ним однажды, сразу после приезда в Индию. У меня было… не знаю даже, как это назвать… нервное расстройство, наверное. Я летела в Сингапур и даже не помнила, как я попала на самолет. Совершенно расклеилась. Кадер был на том же самолете. Он обнял меня, и я все ему рассказала… все, до конца. Следующее, что я помню, — это пещера со статуей Будды, и рядом этот Идрис, учитель Кадера.

Она помолчала, мысленно перенесясь в прошлое, затем, встряхнувшись, вернулась к действительности.

— Я думаю, Халед хочет увидеться с Идрисом. Он всегда мечтал встретиться со старым гуру — это у него было прямо навязчивой идеей. Не знаю, почему он не встретился с ним раньше, но думаю, что собирается сделать это теперь. Может быть, он уже там. Он все время расспрашивал меня о нем. Это от Идриса Кадер впервые услышал о теории разрешения и…

— Какой теории?

— Разрешения. Кадер так ее называл и говорил, что Идрис познакомил его с ней. У Кадера это было философией жизни — учение о том, что вся вселенная непрерывно стремится…

— К усложнению, — закончил я за нее. — Я знаю, он часто говорил со мной об этом. Но он не называл это теорией разрешения и никогда не упоминал Идриса.

— Странно. Он очень любил Идриса, тот был для него кем-то вроде духовного отца. Однажды он назвал его учителем всех учителей. И я знаю, что он хотел отойти от дел и поселиться в Варанаси, где-нибудь недалеко от Идриса. Так что именно туда я поеду, чтобы найти Халеда.

— Когда поедешь?

— Завтра.

— Ясно… — протянул я. — Это… это как-то связано с тем, что было… у вас с Халедом раньше?

— Знаешь, Лин, иногда ты бываешь просто невыносим.

Я резко поднял голову, но ничего не сказал на это.

— Ты знаешь, что Улла тоже вернулась? — спросила она, помолчав.

— Нет. Когда? Ты видела ее?

— Я получила от нее записку. Она остановилась в «Президенте» и хотела встретиться со мной.

— И ты пошла?

— Нет, я не хотела, — задумчиво ответила она. — А ты пошел бы, если бы она пригласила тебя?

— Да, наверное, — ответил я, глядя на залив, где лунный свет играл на гребешках волн, извивавшихся, как змеи. — Но не ради нее, а ради Модены. Я видел его недавно. Он по-прежнему сходит по ней с ума.

— Я видела его сегодня, — отозвалась она спокойным тоном.

— Сегодня?

— Да, как раз перед тем, как прийти сюда. Он был у нее. Я пошла в «Президент», прямо в ее номер. Там был один парень, Рамеш…

— Это его друг. Модена говорил о нем.

— Да. Этот Рамеш открыл мне дверь, я вошла и увидела Уллу, которая сидела на постели, прислонившись спиной к стене. А Модена лежал у нее на коленях, пристроив голову на ее плече, с этим своим лицом…

— Да, я знаю. Жуткое зрелище.

— Эта сцена была какой-то совершенно невероятной. Она потрясла меня. Сама не знаю, почему. Улла сказала, что отец оставил ей в наследство кучу денег — ее родители были ведь очень богатыми, практически хозяевами того города, где она родилась. Но когда она пристрастилась к наркотикам, они выгнали ее без гроша в кармане. Несколько лет она не получала от них ничего, пока ее отец не умер. А теперь, унаследовав все эти деньги, она решила вернуться сюда и найти Модену. Она сказала, что чувствовала себя виноватой перед ним, ее замучила совесть. Ну, и она нашла Модену — он ждал ее. Когда я увидела их вместе, это напомнило мне сцену из какого-то романа…

— Вот черт, а он ведь знал, что так и будет, — тихо заметил я. — Он говорил, что она обязательно вернется, и она вернулась. Я тогда ему не поверил, думал, это просто безумные мечты.