Читаем Шантарам полностью

– Это идиотизм! – бросил я, перейдя на хинди. – Нестись неизвестно куда и зачем со скоростью свихнувшегося бомбейского лихача, будто за нами гонятся копы! Паспорта у меня припрятаны в этом вонючем отеле. Мне надо было убедиться, что вы действительно те долбогрёбы, за которых себя выдаете. А теперь я убедился, что вы действительно долбогрёбы и мозгов у вас не больше, чем у двух мух, совокупляющихся на яйцах бродячего пса.

Они оба уставились на меня, подняв очки. Симптомы тяжелого похмелья на их лицах растворились в улыбках.

– Где, черт побери, ты научился говорить так на хинди? – спросил водитель. – Охренеть можно, йаар. Ты говоришь, как всамделишный бомбейский ублюдок. Просто фантастика!

– Да, это впечатляет, блин, – согласился другой, покачивая головой.

– Покажите деньги! – рявкнул я.

Оба засмеялись.

– Что за смех? Я хочу видеть деньги.

Пассажир поднял сумку, стоявшую у его ног, и открыл ее. Она была набита неизвестными мне купюрами.

– Что это за дерьмо?

– Деньги. Деньги, приятель, – ответил водитель.

– Это не деньги, – сказал я. – Деньги зелененькие, и на них написано «In God We Trust»[132]. И еще на них должен быть портрет умершего американца, потому что деньги выпускаются в Америке. А это не деньги.

– Это нормальные деньги, которыми все пользуются на Маврикии, – проворчал пассажир, оскорбленный недоверием к его валюте.

– Эти бумажки не имеют хождения нигде, кроме Маврикия, – фыркнул я, вспомнив уроки Халеда Ансари. – Это неконвертируемая валюта.

– Конечно-конечно, баба, – улыбнулся водитель. – Но мы договорились обо всем с Абдулом. У нас в данный момент нет долларов, они все пошли на другие сделки. Поэтому мы расплачиваемся местной валютой. Ты сможешь обменять их на доллары по дороге домой.

Я старался дышать медленно, чтобы сдержать рвущееся из меня возмущение. Посмотрел в окно. Вокруг нас бушевал какой-то зеленый пожар: высокие деревья такого же цвета, как глаза Карлы, качались и трепетали на ветру. Кроме них, никого и ничего не было видно.

– Ладно. Давайте посчитаем. У меня десять книжек по семь тысяч баксов за штуку, итого семьдесят тысяч. Если принять курс по тридцать маврикийских рупий за доллар, то получается два миллиона сто тысяч рупий. Неудивительно, что понадобилась эта громоздкая сумка. Прошу простить меня за тупость, джентльмены, но где, по-вашему, я могу обменять, на фиг, два миллиона рупий, не имея обменного сертификата?

– Это не проблема, – тут же откликнулся водитель. – У нас есть свой парень на обмене. Первоклассный специалист, йаар. Он обменяет деньги для тебя. Мы об этом уже договорились.

– Замечательно, – улыбнулся я. – Поехали к этому парню.

– Тебе придется ехать к нему без нас, – захохотал пассажир, – в Сингапур!

– В Синга-хренов-пур?! – вскричал я.

Мое долго сдерживаемое возмущение наконец вырвалось на свободу.

– Не расстраивайся так сильно, – успокоил меня водитель. – Мы договорились с Абдулом. Его это не беспокоит. Сегодня он позвонит тебе в отель. Вот тебе карточка. Просто по дороге домой ты заглянешь в Сингапур… Ну да, ну да. Он не совсем по дороге, но если ты сначала заглянешь туда, а потом полетишь домой, то он окажется по дороге, не прав ли я? Когда ты сойдешь с самолета в Сингапуре, тебе надо будет найти этого парня – его адрес на карточке. Он меняла с лицензией, человек Кадера. Он обменяет тебе рупии на доллары, и ты тоже не будешь беспокоиться. Без проблем. Ты даже получишь за это отдельное вознаграждение, вот увидишь.

– Хорошо, – вздохнул я. – Раз вы договорились с Абдулом, поехали обратно в отель.

– В отель! – скомандовал сам себе водитель, снова закрывая очками свои мишени для метания дартс.

– В отель! – повторил пассажир, и желтый «экзосет»[133] понесся по кривой дорожке обратно.

В Сингапуре все прошло без сучка без задоринки, и я извлек из этого незапланированного путешествия немало полезного. Во-первых, я завел очень ценное знакомство с нашим сингапурским агентом, уроженцем Мадраса, по имени Шеки Ратнам. Во-вторых, я узнал, как осуществляется беспошлинная контрабанда фото- и кинокамер и электронного оборудования из Сингапура в Бомбей.

Отдав доллары Абдулу Гани и получив свои комиссионные, я отправился в отель «Оберой» на встречу с Лизой Картер, впервые за долгое время более или менее довольный жизнью и уверенный в себе. Хандра, охватившая меня после свадьбы Прабакера, вроде бы наконец отпустила меня. Я благополучно слетал в Заир, на Маврикий и в Сингапур, нигде не возбудив ни малейших подозрений. Живя в трущобах, я влачил существование за счет маленьких комиссионных, добытых на сделках с туристами, и из документов у меня был лишь скомпрометированный новозеландский паспорт. Не прошло и года, как я переселился в современную квартиру, мои карманы были набиты неправедно добытыми деньгами, а дома лежало пять паспортов, выписанных пятерым разным владельцам, и в каждом из них была вклеена моя фотография. Передо мной открывались широкие горизонты.