— Вот что, членосос! — заорал на него Джек. — Ты заплатишь обещанное, или я превращу твою жирную белоснежную жопу в фарш!

Режиссер вынул деньги.

— Убирайся, черномазый, — рявкнул он. — И шлюху свою забирай с собой.

Джек прижал мужчину к стене, раздумывая, не сломать ли ему пару ребер. Решив, что особого удовольствия он от этого не получит, взял Кэрри за руку, и оба они вышли.

Так закончилась карьера Кэрри в кино.

— Слишком дорого она нам обходится, — пожаловалась Долли несколько дней спустя.

— Но и приносит немало, — заметил Белый Джек.

— Согласна. Но как долго, по-твоему, это может продолжаться? Когда ты смотрел на нее в последний раз? Тощая, как палка, глаза вечно вытаращены, все руки исколоты. Пора нам сбагрить ее куда-нибудь.

— Что значит «сбагрить»?

— Если кто-нибудь обратит на нее внимание в этом дурацком фильме, у нас могут начаться крупные неприятности. Сколько ей — шестнадцать? Семнадцать? Когда станет известно, чем она у нас тут занимается, мы попадем в серьезный переплет. За это светит решетка.

— Кто что узнает? У нее и родственников-то нет. Джек пил кофе маленькими глотками. Долли вечно придиралась к нему по поводу Кэрри. Это начинало его утомлять. Кэрри же восхищалась им, а ему ежедневно требовалась приличная доза чьего-либо восхищения.

— Вот что я тебе скажу. — Долли поднялась из-за кухонного стола и решительно положила руки на свои широкие бедра. — Если тебе так хочется оставить ее, ну что ж, давай. Только тогда на нашем, деле ты можешь смело поставить крест. Больше я не готова подвергать себя такому риску.

Белый Джек внимательно изучал свои ногти.

— Ты угрожаешь мне, женщина?

— Не угрожаю, а просто говорю. — Долли не ид тех женщин, которые легко поддаются давлению. Джек нравился ей, равно как и вся их затея — но не настолько, чтобы подвергать опасности свою свободу из-за какой-то глупенькой девчонки. — Я в состоянии подыскать на ее место другую, и без всякого труда. У меня есть одна на примете: двадцать лет, но выглядит четырнадцатилетней, она заткнет Кэрри за пояс. Кожа у нее почернее твоей, а страстности хватит на десятерых. Хочешь посмотреть?

Искушение оказалось слишком велико.

— Кто она?

Долли про себя усмехнулась. Ей хорошо известно, что путь к сердцу Джека лежал через его штаны. Для сутенера он слишком уж любил наслаждение.

— Так, одна из моих подруг. Ну, что скажешь, чернокожий?

Белый Джек сделал глоток кофе, и в голове его созрело решение. Долли права. Кэрри начинает приносить больше опасности, чем прибыли.

— Как же мы с ней поступим?

Долли ни секунды не колебалась с ответом.

— Она угодит под машину где-нибудь подальше отсюда.

— Не валяй дурака, — запротестовал он. — Почему бы нам не подбросить ее к дверям какой-нибудь больницы?

— Блестящая идея, — злорадно заметила Долли. — Там ее поставят на ноги, а потом эта чертова наркоманка приведет полицию прямо к нам.

— Она не станет этого делать.

— Да? Ты готов держать пари? Джек покачал головой.

— Простенькая автокатастрофа, без всяких затей, — продолжала свою мысль Долли. — А еще она может попасть под трамвай, броситься под вагон подземки или головой вниз с Бруклинского моста… Выбор за тобой.

Белый Джек поднялся из-за стола.

— За мной? Я этого делать не буду, женщина. В зрачках Долли холодно сверкнули две льдинки.

— Ах не будешь, вот как?

— Не буду.

— Ну, тогда этим придется заняться мне. Взгляды их скрестились. Джеку нравились сильные женщины, но эта… Она и в самом деле готова убить! Неприятный холодок пробежал вдоль его спины.

— Когда? — спросил он.

Долли пожала своими квадратными плечами.

— Как насчет сегодня?

« — Нет, только не сегодня, — быстро ответил Белый Джек. — В субботу у нас большое шоу, и мне не нужны в нем никакие новички.

— Хорошо, остается понедельник. Начнем неделю с новой жизни.

— В понедельник. — Он смотрел на нее в надежде увидеть на ее лице хотя бы тень сомнения.

Сомнений у Долли не было. Она ответила ему холодным ясным взглядом.

— Хочешь еще кофе? — Голос звучал абсолютно ровно. У Джека заурчало в животе. Стараясь выглядеть невозмутимым, он сказал:

— Да. И еще яичницу. Глазунью.

Долли снисходительно улыбнулась. Ей понятно: он испуган до того, что готов наложить в штаны. Трусливый ниггер. И все-таки она почему-то его любит. При таком раскладе чем быстрее Кэрри исчезнет с горизонта, тем лучше.

ДЖИНО. 1928

Если говорить честно, то такого дома в Нью-Йорке Джино еще не видел. Хотя, конечно, сказано чересчур сильно, потому что видеть-то он видел — в кино. Дом, особняк из какого-то коричневого камня, обнесенный высокой металлической оградой, впечатлял. Одного взгляда на фасад было достаточно, чтобы понять: вот они, деньги.

Джино понял это сразу. Кто она, черт возьми, такая, эта миссис Клементина Дьюк? Без сомнений, какая-нибудь разбогатевшая шлюха. Кто, интересно, ее содержит? Кто ее муж?