Читаем Шансон для братвы полностью

— ...Прокурор тут ни при чем, все его зам Воробейчик бананит, — доложил Ла-Шене, бывший оператор студии «Ленфильм», попавший в вытрезвитель почему-то в костюме французского придворного времен Людовика Четырнадцатого и записанный в протокол под звучным именем Жан-Поль Ла-Шене. В жизни его звали Игорь Берсон. — Какой интерес, пока не разобрались. «Уголок» после морфина и «волосатой травки», — Ла-Шене усмехнулся, — особо дел не крутит. В основном из хаты не вылезает. Телефон на прослушку поставили, но там лажа — он по «дельте» говорит.

— Но, значит, есть какие-то дела! — Денис ударил кулаком по раскрытой ладони.

— Есть, но пока не знаем, — развел руками Гоблин — рост два метра пять сантиметров, вес сто шестьдесят килограммов, копыта неизвестно какого размера. В далекой сибирской деревне, откуда он был родом, когда застревали машины, вызывали его, а не трактор. В армии, где он попал в воздушно-десантные войска, долго ломали голову, какое же ему дать оружие. В результате вручили ручной пулемет, у которого была снята предохранительная скоба спускового крючка, иначе палец не пролезал. С парашютом он так ни разу и не прыгнул, хотя очень хотел. Командование опасалось, что обычный не выдержит, а грузовой на людей не прикрепляют. Так Дмитрий Чернов и смотрел с тоской на раскрытые купола сослуживцев в синем небе, зато получил благодарность за оригинальное «снятие часового» условного противника. Гоблин проявил смекалку и плечом с упора свалил караульную вышку. Бедного часового потом долго лечили от нервного потрясения.

— Что же там быть может? И наркота тут при чем? — вслух размышлял Денис.

— Я говорил, не в этом дело, — сказал Садист. — Травка и стекло — это так, на халяву деньжат срубить. Побочный промысел...

— Но тогда получается, что основной интерес — в Выборгском районе. А почему он в Петроградском живет?

— Подальше от места работы, — высказал мнение Паниковский.

Комбижирик согласно кивнул.

— Может, этого «птичника» того?.. — предложил Горыныч.

— Ага, конечно. Ты еще, для верности, прокуратуру взорви, — съязвил Денис, — опять теракт получается. И что вас все время в эту сторону тянет? Тебя, Толика... Про Циолковского я вообще не говорю — он просто активист «Хамаза», Ди-Ди Севен в последнее время к масштабным операциям стал склоняться... Может, вам для соединения теории с практикой в Палестину на годик рвануть? Там вроде опять тусняк намечается, евреи с арабами глушить друг друга будут. Тут и вы в тему заедете, бригада русских монстров-распылителей. Полкоманды на одной стороне, половина — на другой, чтоб по-честному... Боюсь, всем там туго придется. Главное, вместо газавата «растратами с криком» [114] не увлекайтесь, будете золотые лавки шерстить, по глазам вижу...

— Может, «уголка» спровоцировать? — Садист посмотрел на Дениса.

— Можно, но тут вы большие специалисты.

— Не преуменьшай и своего опыта... Всем подумать надо. А пока вот что: кто-нибудь из наших штурмовиков [115] сработает, на улице к его пацанам заведется, типа, из соседнего кабака отморозки. Район не его, вот и пристали... Понервируем чуток...

* * *

Рыбаков сходил в прихожую за оставленными в кармане куртки сигаретами и вернулся к разговору. Дмитрий охотно согласился на встречу, никто им не мешал — жену с дочерьми он отправил на месяц в Испанию.

— А что вообще из бумаг в деле есть?

— По существу — ничего, — Огнев покрутил сигарету. — Все дело — сплошной кошмар из безумных протоколов. Колюня подсунул два каких-то ксерокса, якобы мои расписки. В дело-то пришпилили, а теперь барбосик [116] Султанов не знает, что и делать... Протоколов, как они появились, нет, откуда взялись, непонятно, почему ксерокопии, тоже никто не знает. Почерковедческую не сделать...

— Конечно, это же ксерокопии. Бред...

— Ну, а я что говорю? Показаний свидетельских напихали, и все. Из доказухи просто ничего, ноль, можно сказать даже — с отрицательным значением...

— Во дают! И по этому фуфлу тебя уже второй год мурыжат?

— А ты думал... Они же, кретины, мне даже обвинение перепредьявить не смогли, когда срок расследования продлевали... Там такая путаница у «свидетелей» — один одно лепит, другой — совсем не то. По их словам, я то доллары брал, то рубли, то вообще какие-то сертификаты...

— А придурок Ковалевский чего говорит?

— Ну-у! Это песнь песней... Колюня орет, что я у него сто тонн баксов в два захода взял. Раз тридцать, еще раз — семьдесят. С перерывом в неделю...

— Аферисты так не работают. Ты бы взял сразу одну сумму, и все... Второй раз никто не рискует...

— Это ты так понимаешь, и вообще, нормальные люди... А менты, с кем мне довелось обшаться, не соображают. Сколько следаков я видел, так, считай, каждый себя великим розыскником мнит. Один только нормальный был, да и то ему месяц дали поработать, он только Колюню приживать стал — все, дело в прокуратуру забрали, родственничек его постарался, Воробейчик... Там еще смешнее было — пока я в камере сидел, новый «терпила» объявился, я у него тоже, оказывается, три штуки баксов стянул, за месяц до Колюни...

Рыбаков покачал головой.