Читаем Шанс (рассказы) полностью

Друг детства Коньков предложил: "Чего над собой измываешься, Петр? Погрузим ко мне в "Жигули", кинем на стройку, и ты свободен! Еще спасибо скажут строители".

В одиннадцать ночи погрузили проклятый кирпич в "Жигули", отъехали два квартала к забору, где строился дом, и быстренько перекидали кирпич. Оставалось три штуки, когда из темноты вынырнул сторож с ружьем: "Попались, ворюги! Руки вверх! Сто тысяч или стреляю!"

Голицин пролепетал в наведенное дуло, как в микрофон: "Вы не поняли! Никто не ворует! Наоборот! Мы сами вам привезли!"

-- Я не пацан, -- сказал сторож. -- Столько лет сторожу, чем только на моей памяти не выносили! Но не было хамства, чтоб добровольно кирпич привозили назад! Сто тысяч или убью! Выбирайте!

Пришлось Петру Сергеевичу рассказать всю историю про камин, лорда Байрона.

Сторож недоверчиво качал головой, но фамилия Байрона почему-то подействовала.

-- Ладно. Верю. Забирайте кирпич!

-- Почему забирайте? -- взвыл бедный Голицин. -- Выходит, воровать можно, а возвращать нельзя?

-- Кирпич твой огнеупорный! На стройке такого нету. Увидят, спросят: "а где остальные?" Начнут проверять, представляешь, сколько народу посадят?! Увозите или открываю огонь!

Чертыхаясь, покидали ненавистный кирпич обратно в багажник. Когда отъехали,

Коньков заявил:

-- Петр, знаешь сам, руку, ногу отдам за тебя, но тащить кирпич назад на шестой этаж не согласен! Свалим на пустыре к чертовой матери и по домам!

Тут из-за поворота вылетела машина с мигалкой.

-- Милиция! -- Коньков инстинктивно нажал на педаль, "Жигули" скакнули вперед.

Милиция следом. Коньков, как угорелый, нырял в переулки, петлял, но милиция дышала в затылок, пугая спящих воплем сирены. На улице Бармалеева преследователи ловким маневром перегородили дорогу. Вооруженные милиционеры окружили машину:

"Выходи по одному! Руки вверх"!

Пришлось подчиниться.

-- Почему дали деру? -- лукаво спросил лейтенант.

-- Потому что догоняли! -- буркнул Коньков, опустив руки.

-- Руки вверх! Мы догоняли, оттого что вы убегали!

-- Не догоняли бы, никто не убегал бы! -- сказал Голицин.

-- Не будем грубить во избежание! -- предупредил лейтенант. -- Наш долг догонять убегающих!

-- А наш долг убегать от догоняющих! -- огрызнулся Коньков.

-- Хватит валять дурака! Что в багажнике?

-- Кирпич!

-- Что ж это за кирпич, с которым так драпают?! Покажите!

Коньков отпер багажник. Милиционеры рассмеялись с чувством выполненного долга:

"Отлично! Воруем?!"

-- Это личный кирпич! -- заорал вдруг Коньков. -- Хотели сдать государству, но черта с два!

-- "Сдать государству!" -- у лейтенанта от хохота отлетела пуговица на шинели.

-- Вываливайте тут, государство само подберет! Лишь бы вам не досталось!

Ворюги! А ну, живо!

"Ворюги", ликуя, набросились на кирпич. Милиционеры, довольные своей выдумкой, хохотали. Это был тот редкий случай, когда противоборствующие стороны не сомневались, что надули друг друга.

Давно Голицин так легко не взбегал на шестой этаж.

Спал Петр Сергеевич как ребенок и во сне улыбался. Разбудил звонок в дверь. На площаке стояли счастливые, потные школьники. Старший отрапортовал:

-- Мы из сороковой школы. Помогаем пожилым на дому. Нашли кирпич, нам сказали, что ограбили вас. Кирпич здесь!

Пока Голицин, потерявший дар речи, как альпинист, цеплялся за стенку, ребята сложили посреди комнаты памятник огнеупорному кирпичу. Старший спросил: "Может, еще чего-нибудь принести?"

-- Воды! -- прошептал Петр Сергеевич.

Дети подали воду, отсалютовали и, шагая в ногу, ушли. Проклиная Байрона с его камином и кирпичами, Голицин поплелся к Витьке Рыжему. Поговаривали, вроде попал тот в дурную компанию, которая чистит квартиры.

Витька сосредоточенно курил заграничную сигаретку, хищно глотая импортный дым.

-- Вить, помоги старику. Может, знаешь ребят, из квартиры кое-что вынести.

Вознаграждение гарантирую.

-- Не понял! -- Витька острожно притушил сигарету и спрятал окурок в карман. -- Что значит "вынести" и за какое такое вознаграждение?

-- Надо вынести кирпичи, но так, чтобы их никогда не вернули! Двести тысяч без всякого риска -- достаточно. Вот ключ от квартиры.

-- Кирпичи?! Мои друзья такими темными делами не занимаются! Тем более за двести тысяч рисковать, -- дураков нет!

Петр Сергеевич добавил еще сотню. "Я с собакой постою на атасе, за час всяко управитесь".

Витька исчез с ключом и деньгами.

Когда Голицин вернулся с Жоржиком, кирпичей не было! Правда, ребята не удержались и прихватили пыжиковую шапку, но это был такой пыжик, вы меня извините! В доме с камином такую шапчонку держать неудобно. К тому же моль уйдет вслед за шапкой, поскольку ей больше питаться тут нечем.

Соседи, не зная про исчезновение кирпича, терялись в догадках, подозревая, что их, как всегда, одурачат.

В среду Петр Сергеевич в ожидании облицовщика, сидел дома, мучаясь Байроном.

Вдруг Жоржик, ощетинившись, зарычал на камин. Там что-то пыхтело, потом, дико матерясь, вывалился обуглившийся сосед Черемыкин. Его карий глаз лазерным лучом заметался по комнате.

-- Это сорок шестая квартира? -- спросил он, сплевывая сажу.