Читаем Шань полностью

Хотя человек этот говорил исключительно почтительным тоном, словно обращаясь к старшему, от внимательного наблюдателя не ускользнуло бы, что Блустоун напряженно вслушивается в каждое его слово. Его собеседником был пожилой китаец, чей возраст на вид колебался от пятидесяти до семидесяти пяти лет. Кожа на его лице оставалась совершенно гладкой, если не считать белесого шрама возле уголка рта, придававшего его лицу постоянно угрюмое выражение. Тем не менее его внешность безусловно можно было назвать красивой. Особенно это относилось к его глазам, незамутненным скепсисом, столь свойственным двадцатилетнему юноше. В минуту гнева такие глаза ярко вспыхивают, и тогда их взгляд не предвещает ничего хорошего. Мало кто решался открыто выражать несогласие с этим вспыльчивым человеком, да и то, как правило, в минуту большой опасности или обладая стопроцентной уверенностью в своей правоте. Чень Чжу был абсолютно беспощаден к своим противникам.

— Мы вступили в критическую стадию, — продолжал он, — и я должен повторить еще раз: малейшая оплошность может погубить все дело. Мы располагаем в лучшем случае весьма Сомнительными козырями. Правда, нельзя отрицать того, что в данный момент они обеспечивают нам некоторый перевес над йуань-хуанем.Но мы должны бдительно следить, чтобы это преимущество не растаяло.

Блустоун поднялся с исчерченного царапинами деревянного стула. Он вдруг почувствовал необходимость продемонстрировать свой рост щуплому, тщедушному китайцу. Являясь чрезвычайно самоуверенным человеком, он тем не менее чувствовал себя весьма неуютно в присутствии Чень Чжу. Блустоун привык контролировать ситуацию, однако в случае с Чень Чжу ему это не удавалось.

Ему никогда не приходилось иметь дело с человеком столь же могущественным, как Чень Чжу. Этот китаец обладал властью поистине ошеломляющей, хотя он упорно предпочитал держаться в тени. Сойдясь с ним поближе, Блустоун узнал, что ни один грамм опиума не попадает в Гонконг и не вывозится оттуда без его ведома и согласия.

Сколько дел можно наворотить с такой грандиознойподпольной сетью! —алчно размышлял Блустоун, поглядывая на собеседника. — Я просто обязан направить паше сотрудничество в свою пользу. Вот только как лучше всего это сделать? Надо придумать способ, как отобрать у Чень Чжу его могущество.

Сделав над собой усилие, он широко улыбнулся.

— Нет никаких причин унывать и сомневаться, мой друг. Мы уже почти у цели. — Он поднял стиснутый кулак. — Я чувствую, как петля все туже затягивается на шее этого ублюдка Сойера. Бояться совершенно нечего, Чень Чжу.

Белоглазый Гао таинственно улыбнулся. Однако, поскольку он стоял в тени, эта улыбка осталась незамеченной. У него имелись все основания отреагировать подобным образом на слова Блустоуна, ибо не кто иной, как Чень Чжу, выдрессировал его и подослал в качестве своего шпиона к англичанину.

— Я говорю не о страхе, — сказал пожилой китаец. — Я говорю об осторожности.

Он смотрел на рослого Блустоуна, думая: Никогда, даже в самых диких снах, мне не могло присниться, что я заключу союз с гвай-ло.

Этих двух столь непохожих друг на друга людей связывало общее чувство: ненависть, лютая ненависть к Эндрю Сойеру. В свое время Чень Чжу был управляющим у Бартона Сойера и пользовался у того наибольшим доверием среди его помощников. Отец Эндрю являлся исключительно талантливым бизнесменом. Именно ему компания “Сойер и сыновья” была обязана своим процветанием. Ему и Ши Чжилиню.

Воспоминания нахлынули на Чень Чжу, и он стиснул зубы в бессильной ярости. Если бы не вмешательство Ши Чжилиня, он в конце концов бы сменил старого Сойера на посту тай-пэнякомпании. Чжилинь и Эндрю Сойер отобрали у него то, что по праву принадлежало ему. Ведь до появления Чжилиня Эндрю был совершенно не готов стать тай-пэнем.

Название “Сойер и сыновья” отнюдь не отражало реальное положение дел в компании. Жена Бартона родила ему троих сыновей. Старший погиб во время кораблекрушения. Младший родился идиотом, но смерть, словно сжалившись над ним, забрала его в возрасте четырех лет.

Таким образом, осуществление великой мечты Бартона об основании династии Сойеров должно было целиком быть возложенным на Эндрю. Видя, что тому явно не по плечу роль главы торгового дома, Чень Чжу направился к хозяину и сделал альтернативное предложение.

— Если бы у меня вовсе не было сыновей, — возразил тогда Бартон Сойер, — то я бы не избрал своим преемником никого, кроме тебя.

— Я думаю не о себе, а о компании, тай-пэнь, —промолвил Чень Чжу.

— Я знаю это.