Мы переглянулись с Ноем, он ободряюще улыбнулся, хоть все это и выглядело натянутым. На сердце было неспокойно. Я по-прежнему была уставшей; мы почти не спали и почти никто не сумел заставить себя проглотить хоть немного пищи. Мы даже не верили, что эта бойня произойдет через считанные минуты.

Только когда вдали послышался мягкий звук работающего мотора, все в мгновение ока разбежались по местам. Мы рассыпались по пику, как тараканы, прижимаясь к земле. Ной и Орли – за руинами; Герд – на веревке у спуска, правее; Натаниэль и Руни – ближе всех, у самого обрыва, прячась за комьями взрытой земли. И только Киану нигде не было видно…

Я лихорадочно оглядывалась, гадая, уж не решил ли он подобраться к нашим врагам ближе всех. В какой-то мере так и случилось. Он полз по противоположной скале – куда круче и опасней, чем та, с которой имели дело мы. Он увидел останавливающиеся автомобили и замер. Чертов идиот! Кто его только надоумил!

Военных УАЗов насчиталось всего пять. Мы справимся. У нас нет выбора.

Солдаты вылезли из салонов и разбрелись по площадке, как мелкие жуки. Зарядили оружие. Достали гранаты и автоматы… во много раз превышающие мощность наших. Киану насторожился и аккуратно снял с плеча оружие, направляя правой рукой в нужную сторону. Мы столкнулись с ним взглядом. Но это ничего не значило. Он был готов, а я боялась.

И в этот миг Герд едва слышно прошептал:

– Сейчас.

53

Перестрелка начинается внезапно: один спуск – и только спасайся от шквала пуль. Чудовищные взрывы оглушают, все, чего хочется – забиться в тихий угол, чтобы никогда в жизни больше не стать свидетелем подобному. Ни одно слово не в силах описать того, с какой ненавистью выпускаются из железных палок мелкие железяки, с какой яростью они врезаются в почву, разрывают деревья, изничтожают траву. Оглушает не грохот оружия – оно, наверное, пневматическое – а то, что ломает изнутри, что повергается нещадным переменам, то, что ты не в силах остановить. Но первый шаг сделали не мы. Эти ироды нас опередили. Со стороны Ущелья бомбили шахты и жилые районы. Я обернулась, чтобы взглянуть, как все то, ради чего мы боролись, рушилось. Серые клубы дыма вздымались над некогда мирным небом Волчьего Ущелья, и здания падали наземь, превращаясь в пепел. Там были люди… там были живые люди – степенный, славный народ, доведенный до грани существования.

Взрыв.

Еще один.

Дрогнула земля. Слишком скоро пали шахты. Так, как будто кто-то невидимый подтолкнул карточный домик, и он в одночасье сдулся, вобрав в себя чьи-то жизни.

Небеса, надеюсь, там не оказалось рабочих, надеюсь, они все по-прежнему бастуют и не вышли на работу, надеюсь, тетка заперлась с Марией в подвале, где они, при пламени свечи читают какой-нибудь старый приключенческий роман, отвлекаясь от чудовищной реальности. Снова взрыв – и земля под ногами пошатнулась. Я поняла: еще несколько ударов, и я упаду, растворюсь, исчезну. Я столкнулась с глазами Киану, но в них читалось холодное равнодушие вышколенного воина, смышленого мальчишки, готового на все, ради свободы, ради вымышленной идеи утопического счастья. Еще снаряд. Еще один. Третий разорвался, и земля комьями стала скатываться с выступа и падать в пропасть.

И я поняла, что наш сектор уже открыл огонь.

Они прижались к руинам колокольни, прячась за стенами и проверяя, хорошо ли прикреплены держатели веревок. я дернула свой, и разом спрыгнула вниз, опираясь ногами о выступы. Я должна была спуститься вниз и оказаться под выступом – земля там мягкая, и, в случае оползней, пострадаю несильно.

Не знаю, что на меня нашло в тот момент, но пальцы вдруг соскользнули с веревки. Одним рывком я преодолела несколько метров вниз, когда руки вновь вцепились в спасительные держатели. Меня дернуло в воздухе, и я закрыла глаза. чуть не распрощалась с жизнью. Руки мои едва дрожали, все еще не позволяя себе роскошь расслабить нервные окончания на кончиках пальцев и окончательно выставить меня истеричкой перед командой. По лицу у меня катились горькие слезы, но выбившиеся волосы скрывали эти мучения.

– Кая, ты цела? – раздался обеспокоенный голос Ната.

Он успел отползти от опасного края пика, и теперь смотрел на меня сверху вниз.

Не поднимая головы, я выдавила утверждение и вновь принялась постепенно спускаться еще ниже. Разрывы гранат прекратились, но в долине слышались выстрелы. Стая птиц в невообразимом страхе пролетела где-то над нашим домом – я буквально чуяла их первобытный страх, который появляется в непредвиденности происходящего. Слезы не прекращали литься, хоть изо всех сил пыталась задушить их на корню.

Снова выстрелы; принадлежат старым ружьям, с которыми наши деды ходили на охоту тридцать лет назад.

Неожиданно я осознала, что Герд – единственный, кто, кажется, заметил мои мучения, ибо находился ближе всех.

– Поднимись наверх, – негромко велел он.

Хоть и жаждалось взбунтоваться, я не решилась на это в столь тяжкий час.

– Ты ведь была такая сильная, – произнес он без малейшего укора. – Так что случилось?