Читаем Шаманизм полностью

Вскоре он пришел со сделанной из тыквы бутылью, наполненной напитком, который он тщательно приготовил многочасовым отвариванием лианы аяхуаска и листьев еще одного растения, название которого держал в секрете. Он сел на корточки в каноэ и прошептал с бегающими как обычно во всех направлениях глазами. «Гринго, сегодня ты познакомишься с настоящей вещью. Я хорошо послужу тебе, и мы «отъедем» по — настоящему. Ты будешь удовлетворен, жди и смотри», — после чего опять оставил меня одного. Я вы — пил напиток, и через некоторое время из дома вышла девушка и попросила у меня сигарету. Она прикурила ее, затянулась, и на миг я увидел ее широкое лицо в обрамлении жестких черных волос, после чего девушка бесшумно удалилась в направлении хижины. Какая‑то птица начала петь в деревьях высоко надо мной, и свистящий мелодичный звук в конце ударил по моим ушам подобно кнуту. Груженный кедровыми досками грузовик выехал из поселка и, выйдя на большую дорогу, безумно заревел, переключая передачи. К этому времени я уже понял, что наркотик начал свою работу. Я ощутил удовольствие и опять услышал шепот Нолоребе: «Хочешь еще? Дать тебе еще? Ты хочешь хорошо рассмотреть Богиню?» — и я опять выпил полную тыкву холодной горькой жидкости.

Позже, не помню, когда именно, раздался еще один ужасный, раздражающий шум, как будто что‑то круглое падало в глубокий колодец — таинственный, скользкий и непристойный звук. Позже я узнал, что этот звук порождался безобидными действиями Нолоребе, вычерпывающего воду из старой бочки из‑под масла тыквенной бутылкой.

Я зевал, глядя в то, что казалось мне бесконечной ночью, пока мышцы лица не устали. Иногда я зевал так сильно, что звук моих зевков напоминал мне рокот моря на скалистом побережье. Мир вокруг стал таким ярким, захватывающим и красивым, что я начал глупо смеяться. Смех вырывался из меня по собственной воле и заставлял меня идиотски трястись. В то же время я плакал, и текущие по лицу слезы очень раздражали меня, но они продолжали градом бежать по моим щекам — сколько бы я ни вытирал их, это не приносило ни малейшей пользы.