Читаем Шаман, мудрец, целитель полностью

Старик подвел нас к одной из лачуг. Вечерело, и, когда мы вошли в жилище, мне понадобилось время, чтобы глаза привыкли к сумраку. Женщина в большом черном платке и со свечой в руках стояла у изголовья кровати и что-то шептала; убогая соломенная постель располагалась посреди комнаты на двух деревянных опорах.

На постели, вытянувшись, лежала женщина, укрытая до подбородка индейским одеялом; из-за сильного истощения невозможно было судить о ее возрасте.

Короткие седые волосы, кости лица туго обтянуты желтушной кожей, тонкие сухожилия шеи напряжены. Из запавших глазниц в потолок смотрели неподвижные глаза. Она не шевельнулась, не подала никакого знака в ответ на наше появление.

Моралес обернулся, взглянул на меня и протянул свечу; я подошел и взял ее у него.

Он провел рукой по лицу женщины; глаза ее все. так же глядели в потолок. На груди ее лежало серебряное распятие, от него протянулась охватывавшая шею цепочка с бусинками четок.

— Миссионерка, — прошептал Моралес. —Два дня назад ее принесли сюда индейцы, оттуда. —Он показал вниз, за подножие холма, и дальше в сторону джунглей.

— У нее отказала печень, — сказал я. —Думаю, это кома. Чем мы можем помочь?

— Ничем. Ночью она умрет. Мы можем только помочь ее духу освободиться.

Двадцать или тридцать свечей превратили лачугу, вылепленную из глины и соломы, в своеобразную часовню. Я сидел возле двери на мешке с кукурузными очистками и наблюдал за моим спутником, который сидел напротив. В комнате, защищенной от вечернего холода толстыми стенами, было тепло от множества горящих свечей.

Антонио подошел к изголовью, очень осторожно приподнял голову умирающей и снял четки с распятием. Ничто не изменилось ни в ее дыхании, ни в лице, когда он снова уложил ее голову на подушку. Он сложил цепочку с четками в ладонь ее левой руки и согнул пальцы, зажав таким образом четки в ее кулаке. Антонио попросил меня задуть свечи.

Подойдя к узкой планке, в виде полочки опоясывавшей комнату, я услышал пение Моралеса. Я оглянулся: его глаза были закрыты, движения губ почти незаметны, рука все еще лежала на лбу женщины. Остались три свечи; в воздухе стоял дым от остальных, погашенных.

Дон Антонио перенес руки к точке, расположенной на пару сантиметров выше ее сердца. Двумя выпрямленными пальцами, средним и указательным, он производил круговые движения против часовой стрелки, затем отводил руку в сторону и вверх, не прекращая спирального движения в дымном воздухе. Сердечная чакра...