Читаем Шахта полностью

– Ладно, черт с тобой, иди скажи Бирюлеву, что я не возражаю.

– Спасибо, Евгений Семеныч! Век не забуду!

– Пошел ты на …! Чтоб за одну смену вошел в график!

Бирюлев заперся в тесной каморке, служившей им со Слепко «кабинетом», развернул газетный сверток с бутербродами, позавтракал и принялся, ковыряя в зубах, задумчиво качаться на стуле. Такая уж у него была натура, что после еды ему требовалось определенное время, чтобы собраться с мыслями. За дверью недовольно галдел народ. Кто-то там даже принялся нагло стучать. Бирюлев, стараясь не обращать внимания, углубился в чтение бумаг. Накопилось порядочно документов на подпись. В дверь заколотили ногами.

– Ну я вас! – заорал начальник строительства и откинул крючок. В проем ввалилась толпа энкавэдшников. «Амба, сей час возьмут», – все поплыло в глазах у Петра Андреевича.

– Гражданин Бирюлев, к нам поступил сигнал, что на вверенной вам стройке злостно нарушаются требования техники безопасности, – сказал, вежливо козырнув, один из офицеров.

– Ерунда. Делать вам больше нечего! Все рабочие ознакомлены, расписались…

– Пройдемте, вместе посмотрим, заимообразно, так сказать, – предложил давешний толстяк, на сей раз, облаченный в дорогой костюм в рубчик и прекрасную фетровую шляпу. Пришлось подчиниться.

Работы, прежде разбросанные по вспомогательным и подготовительным площадкам, сосредоточились к окончанию на шахтном дворе. В жуткой тесноте на земле и на лесах множество людей одновременно сверлили отверстия, крепили балки, заколачивали костыли, сваривали трубы, монтировали рельсы, тянули кабели, таскали носилки с раствором, стеклили окна, красили стены, закапывали и перекапывали канавы, пришивали доски, бегали по нужде и считали ворон. Все друг другу ужасно мешали, кто-то кого-то толкал под руку, многие кричали, но никто никого не слышал, потому что громкоговорители работали на полную мощность и не умолкали ни на минуту.

В тот самый момент, когда Бирюлев и группа сопровождающих товарищей приблизились к основанию главного копра, с верхотуры упал болт и тяжело ранил в голову проходившего мимо слесаря Беленького. В одну минуту вся стройка собралось вокруг.

– Вот те и темпы, етит тя в душу, табачку не найдется?

– Согнали, …, многие тыщи народу, а нет чтобы подумать, как людей оберечь…

– Я ему и говорю, топором махнуть негде, того и гляди…

– Сам он, козел, виноват, неча было рот разевать!

– Ты глянь, это ж цыганский табор, а не стройка!

– Брось цигарку, паря! Не видишь?

– Ты чё, я ить осторожно.

– Чем языком трепать, помогли бы лучше человеку.

Прибежала фельдшерица и перевязала пострадавшему голову. Тот был без сознания. Свежий бинт казался чем-то ужасно чуждым на грязной загорелой коже и слипшихся волосах. Впрочем, сквозь его резкую белизну вскоре проступила краснота. Подъехал, непрерывно бибикая, порожний грузовик. Беленького погрузили в кузов, куда набилось много еще каких-то людей, и повезли в больницу. Пока все это происходило, начальник строительства стоял, как соляной столб, и мечтал, чтобы пришел Слепко и что-нибудь придумал.

– И как вы теперь это объясните, гражданин Бирюлев? – поинтересовался толстяк.

– Что тут скажешь? Хорошо хоть не до смерти его угораздило.

– Отвечайте по существу! Почему у вас злостно нарушается техника безопасности?

– Какие еще нарушения? Обыкновенный несчастный случай! С учетом общего числа работающих, травматизм у нас в пределах… Никто ведь не погиб, все живы-здо… Тьфу, тьфу…

– По факту вскрытых нарушений будет проведено расследование. А вы пока напишите объяснительные по каждому факту… гм-м, травматизма. Сегодня же. И не дай вам бог чего-нибудь упустить!

Бирюлев впал в отчаяние. Ему показалось, что его специально подловили на этом случае, предотвратить который было, разумеется, невозможно. Те, кто подловил, прекрасно это знали, а может быть, даже сами все и подстроили! И в любой момент можно было ожидать чего-нибудь еще худшего, что обязательно будет использовано, чтобы окончательно его погубить. Доплетясь до штаба, он забился в угол под вешалкой, обхватил голову руками и замычал. Его трясли, о чем-то спрашивали. Он ни на что не реагировал. Потом вдруг вскочил и выбежал вон. Через пару часов Петр Андреевич ввалился, весь в репьях, в окраинную избу, где обычно ночевал, купил у хозяина на два рубля самогону, и оба они набрались до положения риз. Впрочем, его отсутствие не привело к особенно серьезным последствиям.