Читаем Шакалы полностью

– В своей квартире, мы его слышим. К нему приезжали генерал Орлов и полковник Крячко, уехали. В квартире его не взять, двери стальные, изнутри засовы, так что тихо открыть дверь невозможно. Идти через окна – открытая войсковая операция. Он прекрасно стреляет, нужны огнеметы, газ…

– Прекратите нести чушь! Ваша задача – наблюдение. Возьмите столько людей и машин, сколько сочтете нужным. Он не может сидеть взаперти бесконечно, он обязательно выйдет на улицу, главное, не упустите.

– Если он из плоти и крови, он от нас не уйдет.

– Насчет его плоти не уверен, а что он придумает какой-то трюк, не сомневаюсь. – Фокин положил трубку, вызвал к себе Батулина.

– Здравствуй, Семен Петрович, я уже слышал. Если бы я верил в нечистую силу, решил бы, что он продал душу дьяволу.

– Красиво, Сергей Витальевич, но не более того. Сережа, пора отдавать долги. Я тебя от Гурова спас, настала твоя очередь. Ты знаком с разными подонками. Найми, через посредника конечно, человек шесть-восемь. Люди нужны грязные, беспринципные, как говорится, отморозки. Заплати им как положено, и пусть они Гурова расстреляют, хоть у стен Кремля или Белого дома, мне безразлично. Судьба исполнителей мне тоже безразлична. Гуров должен умереть!

Группа была небольшая, всего восемь человек, младшему девятнадцать, старшему двадцать два. Звали его Голова, и не только потому, что у парня была бритая шишковатая голова, по сравнению с узкими плечами, чрезмерно большая. Парень умел думать, был хитер и в отличие от остальных членов банды осторожен. Он верховодил бандой не за счет того, что был старше или физически сильнее. Как раз мускулатурой природа его обделила, видимо, в качестве компенсации наградила лишними извилинами в мозгу. По сравнению с остальными Голова был просто умен, и все признавали его превосходство, в банде существовало непререкаемое единоначалие.

В основном они промышляли рэкетом, грабя палаточников и небольшие магазины на территории, курируемой солидными авторитетами. Пару раз с ними пытались разобраться по-хорошему, но приехавшие на «стрелку» солидные люди были встречены шквальным автоматным огнем.

Авторитеты несколько растерялись, будучи сами бандитами, они соблюдали определенные правила игры, границы и некоторые договоренности. Банда Головы малочисленная, мобильная, шастала по городу, творя беспредел на разных территориях. И только какой-нибудь авторитет, доведенный творившимися в его «вотчине» безобразиями, решал раз и навсегда покончить с отморозками, как они исчезали и появлялись через месяц или два в другом конце Москвы. Аналитический центр у авторитетов отсутствовал, информация поступала отрывочная и нерегулярно, договориться друг с другом главарям не представлялось возможным.

Голова имел карту Москвы, на которой наносил пометки, где, когда и что конкретно они сотворили. Он следил: если в районе они убивали члена преступной группировки, то раньше чем через несколько месяцев в этом районе появляться нельзя. Не зря такому парню дали кличку Голова.

* * *

Он сидел с двумя подельниками, ковырял вилкой овощной салат, пил минеральную воду. Голова спиртного не употреблял. Подельники же не только употребляли, уничтожали водку декалитрами, но сейчас, в присутствии главаря, ограничились одной бутылкой на двоих, скучали. Он смотрел на сотоварищей с презрением, они на него – с некоторым страхом и одновременно с удивлением. О чем кручинится атаман? Ну завалили вчера малого лет двадцати пяти, говорят, он в законе и из группировки Лялька. Ну и хер ли с этого? Не первый он и не последний.

Голова рассуждал иначе, он знал Лялька, который мстил за своих людей люто. Мстил не оттого, что подчиненных любил и берег, а потому, что был уверен: разреши человеку взять твой рубль, обнаглевший быстро кошелек твой целиком заберет. С территории Лялька Голова ушел, но знал: стоит ему какую паршивую палатку грабануть, Лялек у местного авторитета узнает, чья работа, и банде сядут на хвост. А блатные – не ментовка, их не распознаешь и враз не стряхнешь. Необходимо затаиться, резких движений не делать. Однако деньги на исходе, долго без дела не просидишь, голодать, в водке себе отказывать парни не захотят.

– Слушай, Хрящ, – сказал он сидевшему напротив бритоголовому амбалу, – ты волосья на башке больше не брей, пускай отрастут, – и погладил свою недавно отросшую челку.

– С каких дел? – удивился Хрящ. – Я привык, и люди пугаются, сговорчивыми становятся.

– Тогда повесь на груди табличку: «Я бандит и убийца». Яснее будет. Сказал, кончай башку брить, и баста.

К столику подошел мужчина лет сорока, собой невидный, одет немодно, в костюме да еще в белой рубашке с галстуком.

– Здравствуйте, мальчики, – сказал он мягко, положил руку на плечо главаря. – Саша, отойдем на минутку, разговор имеется.

Голова освободил плечо, откинулся на стуле, глянул на мужчину, вроде узнал, но где и когда видел, не вспомнил. А то, что его самого зовут Александром, попросту забыл.

– Вали, мужик, я тебя не звал, отдыхаю.