Читаем Шайтан Иван 2 (СИ) полностью

— Ладно, скажу на прямки. Люб ты мне сотник и дела твои правильные и справедливые. Особенно по павшим пластунам. Про «пластуны не сдаются» сам придумал?

— Сам.

Воспоминание о погибших испортили настроение. Не сама смерть, а издевательства над их телами.

— Не хмурься сотник, сказано было тебе, нет в том твоей вины. Казаки справляли службу и погибли как герои и то, что ты наказал делом за глумление над телами павших, по справедливости. Но в таком деле нужно знать границы своим действиям. Око, за око, не более того.

О внесении в списки на вечно, очень хорошее и правильное начинание. Воину важно знать для чего он службу несет и за что смерть принимать будет. Память о нем и подвиге его сохраниться. Генерала или статусного чиновника хоронят с почестями, а простой солдат разве не достоин почести, после смерти в бою. Никто не придаёт этому значения, а ты подумал и сделал доброе дело. За то и уважение моё тебе. Да не только моё, полковой командир одобрил, думаем, как это в законные рамки вставить.

— А что думать, оформить приказом и все. Возражений не последует.

— Почему так уверен?

— Что для военного чиновника важно? На данное дело не тратятся казенные деньги, а остальное не имеет значение. Начальство, если умное поддержит, а с дурака, какой спрос.

— Убедил. — Улыбнулся батюшка.

— Умен ты, сотник, не по годам. Откуда столь глубокие познания в исламе? Тебя мусульмане скоро улемом почитать будут.

— Довелось общаться с умными людьми. Согласитесь батюшка, ни одна вера не призывает к нарушению заповедей господних, да и заповеди у всех схожие. По сути и христиане, мусульмане, иудеи, люди книги, только пророки разные. Я с уважением отношусь к представителям всех конфессий, если они истинно верят и живут или хотя бы стараются жить по заветам. А в жизни, к моему сожалению, далеко не так. Многие только числят себя теми или иными, а по сути прикрываются верой творя всякие непотребства.

Батюшка задумался, глядя на меня.

— Во многом соглашусь с тобой и мыслишь здраво. А сам то как, веруешь?

— Верую, но без фанатизма. С начала думаю, а потом принимая решение.

— Поясни.

— А что пояснять, батюшка. Кто мешает христианам жить в одном русле, нет же, католики, православные, протестанты и куча всяких других течений и каждый кричит, что их вера истинная, а другие ересь. У мусульман не лучше. Да не хочу говорить об этом.

— Опасные речи ведешь, сотник. Совет на будущее, думай с кем беседу ведешь.- сказал серьёзно отец Мефодий.

— С вами можно?

— Со мной можно.

Проговорили с батюшкой до трёх часов ночи.

Следующий день Отец Мефодий проводил окормление свой паствы, а я занимался подготовкой сотни рейду. Ближе к вечеру группа энтузиастов затеяла танцы. По сравнению с утренним, участников было больше, тридцать три бойца. Построившись в три шеренги, они начали танец. Батюшка смотрел от начала до конца, когда после прыжка все упали на колено. Многозначительно хмыкнул и зашел ко мне.

— Слышь, сотник, а что, это за танец, как у запорожцев гопак?

Наверно, можно и так сказать.

— Сам придумал?

— Нет, посмотрел, как казаки танцуют, горцы, взял самое лучшее и свел воедино. Хорошая гимнастика и много другой пользы. Красиво.

Согласен. А то пошел слух о том, что у тебя, пластуны, бесовские гульбища устраивают. Рассмеялся батюшка.

Как-то у меня не вязался Отец Мефодий со словом, батюшка.

А чего ты, Пётр, наложницу свою не крестишь?

— Не хочу заставлять, если сама придет к этому, буду только рад.

— Познакомь или прячешь от других глаз?

— Нет конечно, Аслан, позови Аду.

Она зашла и поклонилась.

— Вы звали меня, господин?

— Познакомься, Ада, это, отец Мефодий, наш полковой священник.

— Здравствуйте!

Ада поклонилась.

Батюшка долго рассматривал её. Она смутилась и слегка покраснела.

— Иди, Ада, принеси свежего чаю.

Отослал я её, чтобы не смущать лишний раз.

— Не врут значит люди, красивая.

— Так почему не прикажешь ей принять православие?

— Если она станет православной, грех будет осознанный или жениться надо. У мусульман допускается временное совместное житьё, по договору. Для неё, жить со мной, не грех, а я, грешен конечно, но не сильно, иноверка.

Отец Мефодий так расхохотался, аж слёзы выступили.

— Ох не зря тебя горцы Шайтан Иваном прозвали, ох не зря.

Завершив свои дела, отец Мефодий собрался уезжать. Проводил его за ворота, где он сел на своего жеребца и повернулся ко мне.

— Укрепляй веру свою, Пётр, ибо нельзя человеку без веры. А песню казачью ты славную сочинил. Щедро господь наградил тебя талантами. В песне, обязательно, поменяй последние строки и запел хорошо поставленным голосом.

— Только вера, казаку, во степи подмога.

— Только с верой, казаку, помирать легко.

Конец второй книги.