Да чтоб его… Какие горы? Какой поход? Что за бред вообще? Но удвоенная плата поманила пальчиком из-за плеча брата. Жить на что-то нужно. Брент тяжело вздохнул и взъерошил короткие русые волосы.

– Ты обеспечиваешь рюкзаком, спальником и… не знаю… всей этой важной фигнёй.

Майрон коротко хмыкнул.

– Ладно.

– И забираешь к себе кота.

– У тебя есть кот?

– Да.

– Ладно.

– И всей своей влиятельной персоной ищешь мне работу.

– Ладно, – кивнул брат.

– Ладно, – Брент откинулся на спинку кресла и подпёр кулаком щёку. – Когда вообще это всё намечается?

Глава 1

22 апреля.

Лондон.

Рассвет уже наступил и лучи с трудом пробивались сквозь серые облака. Эмма буквально вывалилась из такси на Виктория-стрит. Громадный рюкзак чуть не придавил её вслед. Она опаздывала. Еще не критично, но достаточно, чтобы произвести плохое впечатление с первых минут. Таксист почему-то привёз её к выходу со станции метро, хотя нужно было остановиться по другую сторону здания.

Эмма не стала выяснять отношения. Некогда. Она добежит быстрее, чем он будет искать место для разворота.

Оказавшись на тротуаре, она взгромоздила на плечи свою давно привычную, но не ставшую любимой ношу, и, покачнувшись, уверенно двинулась вперед. Улица была почти пустой и почти тихой. Эмма поправила на лбу тонкую зеленую шапку и, поднеся кулак ко рту, широко зевнула. Шесть утра, боже! К этим ранним подъемам невозможно привыкнуть.

Руки начинали замерзать, Эмма влезла в карманы непромокаемой зеленую куртки со светоотражателями, вытянула перчатки. И что, что апрель? От промозглости утра зябли пальцы. В одном из карманов зазвонил мобильник. Перехватив обе перчатки одной рукой, Эмма снова влезла в куртку и достала телефон.

Мама.

Она обещала лечь спать!

– Алло, – недовольно проговорила Эмма, нажав на ответ.

– Ты забыла термос, – сходу выпалила Элла Маршалл.

Чёрт! Эмма устало вздохнула. То-то рюкзак кажется на две пинты легче. Но нет, не кажется…

– Мам, я всё равно не вернусь за ним. Обойдусь без термоса или куплю в Дамбартоне. Поспи еще, пожалуйста.

– Ты же знаешь, что я не могу уснуть, когда ты уезжаешь…

Действительно. Не спит, волнуется. Будто это не обычная поездка в Шотландию, а подъем на Эверест.

– Может быстренько вернёшься за термосом? – продолжила Элла в трубку. – Я могу выйти навстречу…

Шагая вдоль закрытых кофеен и торговых точек, Эмма закатила глаза.

– Ма-ам, у меня выезд в шесть, ну какой термос?

– Извини, конечно… Я просто волнуюсь… Одевайся тепло, хорошо?

– Обязательно.

– И даже возле костра накидывай на плечи что-то тёплое. И прячь поясницу…

Это повторялось постоянно. Примерно на десятый поход Эмма перестала психовать из-за маминых напутствий.

– Хорошо, – спокойно ответила она, глядя под ноги. Рыжие носы ботинок быстро мелькали на тротуарной плитке.

– И звони мне каждый день.

– Как всегда. Вижу, что есть сеть – звоню тебе. Ложись спать.

– Я тебя люблю, – тихо сказала мама.

– Я тебя тоже.

Эмма прервала вызов и мягко улыбнулась погасшему экрану. Как бы сильно не раздражали повторяющиеся из раза в раз просьбы одеваться и звонить, Эмма стоически их переносила. Это было трогательно. Мама стремительно теряет зрение, вышла на пенсию, и когда Эмма уходит в поход – Элла на десять дней остаётся одна. Ей просто необходимо заставлять дочь одеваться. Это для неё важно. И это нужно терпеть.

Спрятав телефон в карман, Эмма принялась на ходу надевать перчатки и стремительно шагнула за угол. Она не смотрела, куда идёт. Один палец перчатки вывернулся наизнанку, и Эм стала по полдюйма проталкивать его назад. Периферическое зрение уловило что-то тёмное впереди на тротуаре, но отреагировать Эмма не успела. Сделав еще одни размашистый шаг, она ударилась о большую преграду, пошатнулась и упала на четвереньки на серую плитку.

– Осторожно! – воскликнула «преграда».

Одно колено неприятно заныло от встречи с бетоном. Рюкзак сверху придавил, как мемориальная плита. Сдержав рвущееся наружу ругательство, Эмма повернулась на звук.

Рядом с нею с тротуара уже поднимался мужчина, первыми в поле зрения попали ботинки. Тёмно-коричневые, шнурованные, с рифлёной подошвой… почти такие же, как на ногах самой Эммы. Подняв взгляд, она увидела серые грубые джинсы, непромокаемую синюю куртку и синюю шапку. Лица не разглядела. Зато заметила лежащий рядом огромный рюкзак.

– Ушиблись? – серьёзно спросил мужчина, стряхивая с джинсов пыль. – Давайте руку, – к лицу Эммы протянулась распахнутая ладонь.

Она пару долгих секунд смотрела на эту ладонь. Вышло очень неловко. Лицо запылало и скорее всего стало отвратительно-красным.

– Спасибо, – пробормотала Эмма и ухватилась за руку.

Мужчина резко дёрнул вверх и как куклу поставил её на ноги.

– Извините, – снова выдавила она, пригнулась и, как и мужчина, стряхнула пыль со своих чёрных походных штанов. – Я вас не заметила. Вы не ударились?

Она заглянула в худое гладковыбритое лицо с немного «орлиным» носом. Глаза мужчины, серые, с карими вкраплениями около зрачков, внимательно её изучали.

– Всё нормально, – уголки его полноватых губ изогнулись. – Я почти не упал.