Читаем Сфера влияния полностью

«Не пронесло» — констатировал Егор, беспомощно сжимая подлокотники пилотского кресла. «Но разгерметизация — это не страшно. Страшно, то, что мы падаем. И ничего не можем сделать». Беспорядочно кувыркающийся вместе с громадным металлическим кольцом, на котором был закреплён, «Сапсан» казался со стороны стремительно летящим вниз огромным перстнем, сорвавшимся с пальца сказочного великана. Внезапно вспыхнула красным светом пиктограмма «Приготовиться к катапультированию». Это означало, что ИскИн аппарата признал ситуацию безнадежной. Почти одновременно загорелась пиктограмма «Катапультирование невозможно». ИскИн понимал, что выстреливать людей под каменный дождь — означает гарантированно их убить. «Значит, так и будем лететь до самой земли» — отрешенно подумал Егор. «Сапсан», среди прочих своих возможностей, мог использоваться, как машина управления для звена дронов-беспилотников. Если бы эти беспилотники сейчас были под рукой… Можно было бы попытаться отстрелить кольцо. Если бы… Показания альтиметра уменьшались с пугающей скоростью. Авиагоризонт, казалось, исполнял пляску святого Витта…

Внезапно из подлокотников кресла пилота выдвинулись два джойстика, из пола под ногами — две педали. Загорелась пиктограмма «Ручное управление».

— Это ты там наколдовал? — поинтересовался Белецкий у бортмеханика?

— Да, — коротко ответил тот.

— И это всё?

Ручное управление — это, конечно, хорошо. Но лететь конструкция из многотонного стального кольца и закреплённого на нем аэрокосмического модуля всё равно могла только вертикально вниз.

— Ещё нет, — ответил сзади Александр. Вдруг корабль дёрнуло, и Егор увидел, как кольцо, к которому они были прикованы, отделилось и отлетело куда-то в сторону. Но стыковочная площадка так осталась прикреплённой к кораблю.

— Теперь всё, — послышался усталый и какой-то отрешённый голос Сашки. — Твоя очередь.

— Борт 032, ответьте диспетчеру. Что у вас там происходит? — наконец-то до наземников дошло, что со спускающимся с орбиты кораблём что-то не так.

— Всё в порядке. Падаем, — ответил Белецкий, включая двигатели. Засвистели выходящие на рабочий режим турбины. Из фюзеляжа выдвинулись невидимые силовые плоскости, кили, и рули высоты — по принципу действия те же офицерские шпаги, только значительно больше и другой формы. Егор лихорадочно задвигал джойстиками и педалями, стремясь быстрее выбраться из каменного потока, пока летательный аппарат не получил критических повреждений.

И ему это удалось. Град ударов каменных осколков по фюзеляжу становился всё реже и реже, и вскоре сошел на нет. Однако праздновать победу было рано: модуль продолжал терять высоту. Стыковочная площадка под брюхом приближала аэродинамику аппарата к аэродинамике кирпича. Пришлось задирать нос модуля до предельно возможных углов атаки — и всё равно он не мог держаться на горизонтали. Выйдя из каменного роя, Белецкий первым делом вызвал перед собой карту, и понял, что при такой скорости снижения долететь до точки назначения не удастся. Да если и удастся — то как сесть с такой дурой внизу вместо шасси? Поэтому он быстро выбрал на карте точку в местности поглуше, находящуюся в пределах досягаемости с учетом скорости снижения, и, довернув модуль, направил его к ней. И только после этого отозвался на монотонно повторяющийся всё это время запрос: «Борт 032, ответьте диспетчеру…».

— Я борт 032, у меня нештатная ситуация: не отстрелилась стыковочная платформа. На борту два человека. Покинуть борт не можем: заклинило фонарь кабины. Иду на вынужденную. Освободите коридор по вектору 12-12-6. Конец связи. Прием.

Некоторое время в эфире стояла тишина, затем уже другой голос ответил:

— Борт 032, поняли вас. Коридор свободен. В квадрат приземления направляется «вертушка». Мягкой посадки вам.

«Наверное, руководитель полетов подключился» — подумал Егор, сжимая джойстики управления с такой силой, словно хотел их раздавить. Цифры на альтиметре неуклонно показывали снижение. Верхний край облачности был уже совсем рядом — за время между отделением от троса и перехватом управления «Сапсан» успел здорово потерять высоту. Днище машины лизнули первые космы сырого тумана, и через пару секунд видимость полностью пропала. Егор продолжал полёт по приборам. За бортом простиралась густая серая кисея, тонкими струйками пробиравшаяся и в кабину. Машина мелко дрожала. Слепой полет продолжался не больше минуты. В кабине внезапно снова посветлело, и Белецкий увидел, что теперь они летят между двумя слоями облачности. Зрелище было феерическим: несущиеся навстречу сверху и снизу плоскости облаков создавали впечатление нереальности происходящего, словно всё это происходило во сне или в компьютерной игре.