Читаем Сфера влияния полностью

Активация… Команда прошла… Двигатели на прогрев… Аналогично… Тесты всех систем… «Автоматическая система не работает!» Надо же, удивил… Ручной режим. Егор задержал дыхание… Фиксаторы отстрелить! Маршевыми — импульс! Поехали! Как только корма пилотируемого им беспилотника покинула лихтер, Егор, отработав двигателями коррекции, резко сдвинул машину в сторону. И тут же мимо него пронеслись пять хищных силуэтов. Белецкий с облегчением выдохнул: с остальными аппаратами было всё в порядке. Они тут же ринулись на перехват штурмовых платформ, по ходу перестраиваясь в боевой ордер.

Это, конечно было здорово, но кто будет зачищать «Змееёж»? Вопрос риторический. Егор вздохнул: «Никто, кроме нас», сжал зубы, и направил корабль к облепленному щупальцами «Спрутов» транспортнику.

Ощутить себя на воле и пилотировать боевую машину — это очень здорово. Но свалиться на головы врагов, словно кара господня, сметая и круша всё на своём пути — это чувство не сравниться ни с чем. «Птенец» был вооружён намного лучше, чем «катафалк». Всё оружие Егор применять не мог, так как запросто можно было повредить и транспортник, Но это было и не нужно: крупнокалиберные бортовые пушки «Птенца» вспарывали корпуса «Спрутов», словно те были сделаны из картона. По транспортнику будто пронёсся огненный шквал, разнося облепивших корабль врагов в клочья. Белецкий сделал один заход, погасил скорость, развернулся, и прошёлся вдоль противоположного борта «Змееежа». Здесь пришлось действовать осторожней — можно было ненароком зацепить захваченный «Спрут».

Первым делом Егор ювелирными точечными ударами принялся расчищать пространство вокруг прилепившегося к обшивке транспортника захваченного вражеского корабля. Похоже, успел вовремя. Огонь из артсистем вёл только один «катафалк». Ещё два, почти прижатые к корпусу «Спрута», орудовали «дыроколами», а один медленно беспорядочно крутился, постепенно отдаляясь от места схватки. Но на тактической схеме ни одна зелёная отметка пока не погасла. Так что могло быть и так, что «катафалк» пуст, а его оператор занят где-то в другом месте. Отвлекать товарищей расспросами Белецкий не стал. В такой момент секунда потери внимания может стоить жизни. Закончив зачистку здесь, он планомерно, с чувством, с толком, с расстановкой принялся добивать оставшихся «Спрутов». Теперь уже не отвлекали его. Тактическая схема показывала, что остальные «Птенцы» за это время полностью «загасили» штурмовые платформы. Правда и сами, как боевая сила, практически перестали существовать. «На ходу» осталось два беспилотника с ресурсом по 30 % на брата.

Закончив зачистку внешней обшивки, Белецкий получил команду возвращаться на корабль. Своего «птенца» он посадил недалеко от того самого тоннеля, через который выбирался, как он думал, навстречу верной гибели, каких-то полчаса назад. Блистер откидывать не пришлось. Он был разбит вдребезги ещё на подходе к транспортнику. Так что Егор просто отстегнулся от пилотского ложемента, и оттолкнувшись, воспарил в открытый космос. Два импульса движками коррекции скафа — и вот он уже на обшивке «Змееежа». Белецкий быстро проскользнул внутрь корабля, и пошатываясь от усталости и перенапряжения, двинулся вдоль зелёной линии.

Линия закончилась в каюте Карлаша, переоборудованной в медотсек. Сам хозяин каюты к поломанной ноге добавил перебитую руку. На скафе прислонившегося к одной из стенок Левинзона в нескольких местах наблюдались пятна герметика. По центру каюты в скафандрах, но без шлемов, лежали два неподвижных тела. Одно — в медицинском коконе, другое — просто на койке.

Егор вопросительно взглянул на Сашку.

— Закончились боеприпасы, — пояснил тот. Мы отмахивались «дыроколами», а барон пересел на резервную машину с полным боекомплектом.… Да ты и сам видел… Метался то туда, то сюда, закрывал дырки в обороне… На меня ломанулась толпа. Он — на помощь… А на него — с тыла столько же. Везде он не успевал… Вот прапорщик его и прикрыл… Собой, — Карлаш вздохнул, посмотрел на лежащие тела, и продолжил: — В общем, и барона, и меня, да и вообще всех он спас, а сам… В общем, Павел Евгеньевич выбыл из строя. Мы остались втроём. Барона прикрывать было некому… Ну, он тоже получил по полной… Держался на стимуляторах до последнего, вырубился, только когда ты подоспел. И до сих пор в сознание не приходил. А Шелехов… Павел Евгеньевич, был в сознании. И приказал медблок использовать для барона. А медблок у нас один. Вот так…

— Правильное решение, — поднял голову Яков. Диагност показал, что у Павла Евгеньевича повреждения, несовместимые с жизнью. Многочисленные… Можно было только продлить существование… Но — не спасти. Так что всё правильно…