Читаем Сезон полностью

Горняки закончили подготовительные работы. Бригады с двух шурфов разделились на смены. Счастливчики, хоть и с незавидным авансом, весело шумели у конторы поселка, ждали вахтовую машину. Для начала нужно было выбраться на железнодорожную станцию, а там поездами по своим городам и поселкам, чтобы через полмесяца вернуться.

Игорь остался еще на полмесяца.

Отъезжающие тряслись в пыльной вахтовке, лихо мчавшейся по ухабистой дороге, чихали, кашляли, отплевывались от пыли. Славка потянулся к застегнутой отдушине в брезентовом тенте, с трудом открыл ее, хотел перехватить чистого воздуха, но, выглянув, завопил: в пустыне была весна. На унылую равнину будто уронили покрывало из ярко-зеленого шелка. Сверкали желтизной барханы, серебрились кружева солончаков.

Каких-то двадцать-тридцать километров весне оставалось добираться до поселка геологов, чтобы сверкнуть, как вспышка взрыва, потрясти и исчезнуть до следующего раза.

Игорь выключил компрессор, залил в бак топливо. До конца смены оставалось часа два, бурить ни на одном из шурфов не собирались. Томясь бездельем, компрессорщик решил отправиться в поселок пешком и поужинать в столовой. Он остановился на каменистой возвышенности, почувствовав странное волнение, осмотрелся. Зеленые блики изломом бутылочного стекла слоились на горизонте. Даже под ногами в чахлых прядях прошлогодней травы зазеленело. За спиной тренькнули камушки.

Игорь обернулся, увидел начальника участка, смутился, все-таки на два часа раньше ушел с рабочего места. Паша молча протянул ему руку, встал рядом, всматриваясь в черту горизонта, вздохнул:

— Еще вчера смотрел с этого места — голь, серость! А сегодня, чувствуешь? — Он помолчал, глядя вдаль, и тихо заговорил: — Иногда нападет тоска, думаю: и зачем люди живут в таких местах? А в другой раз кажется, и здесь можно построить райский город…

Игорь кивнул:

— Да, странная земля. Сейчас не верится, что за все это веками разные народы резали друг другу глотки. Впрочем, — добавил насмешливо, — не ради райского города: здесь искони добывали медь.

— Одно другому не мешает, — улыбнулся Паша. — Дай нам с тобой и с нашим участком это месторождение: так, чтобы государству налоги платить, а остальное тратить по своему усмотрению, наверное, и мы бы здесь город отгрохали и райские сады развели.

— Кто же тебе разрешит присвоить месторождение?.. Пусть даже с пользой для всех.

Не разрешит, конечно, — вздохнул Паша. — Да и не это, пожалуй, главное: где взять подходящих людей? Вчера был в животноводческом совхозе, запчасти искал, гляжу, кошару ремонтируют. Один мужик бревно на крышу затаскивает, другой стоит и смотрит. Спрашиваю: «Что не поможешь?» А он мне эдак серьезно: «Я — звеньевой». У нас на участке вроде бы не так, но все равно… — безнадежно махнул рукой.

Игорь постучал пальцем по часам на руке:

— Надо успеть в столовую, пока не подъехала смена. — Усмехнулся: — Городу не быть, и бог с ним: пусть пустыня останется пустыней — это тоже нужно.

Они зашагали рядом в сторону поселка, Игорь через минуту забыл бы ничего не значащий разговор, но Паша не пожелал поставить на том точку.

— Прикинь, — продолжал на ходу, — свободное содружество трудящихся: ни начальников, ни подчиненных — только профессии. Ведь директор — это профессия, а не положение, правда? Были бы люди приличного уровня культуры, которых нам с детства в кино показывали, можно было бы изменить и производственные отношения, а следовательно, производство.

— Оуэна, Мора читал?

Паша мотнул головой:

— Помню по политэкономии проходили, но не читал.

— Все, что ты говоришь, было обдумано, обсосано и выброшено на свалку еще в прошлом веке, — учительским тоном вещал Игорь. — Не забывай, что на дворе восемьдесят четвертый год — реставрация покоя. А то, что ты говоришь про процент с прибыли — давно существует: поговори с Колей Авдеевым, он из старательской артели… И вообще, — спросил раздраженно: — Сколько тебе лет?

— Двадцать восемь, — серьезно ответил Паша.

— Мне тридцать, но это не важно. Жизни, по-моему, ты не знаешь.

Паша засунул руки глубоко в карманы, ссутулился, зло хохотнул:

— Что за народ, гуманитарии? Чему вас учат? Какую идею ни двинешь — один аргумент: этого читал?.. И этого не читал?.. Так чего выступаешь? — А копнешь чуть глубже — за вашей эрудицией-то голимая пустота… Ладно, пусть я не прав, но ты ведь тоже видишь, все вокруг не так, как надо, будто завтра конец света. Ты-то что можешь предложить?

— Могу предложить ничего не предлагать! Делай свое дело не хуже, и не лучше других. В свое время все само собой придет и определиться.

— Лучше-то почему нельзя? — искренне удивился Паша.

— Может быть, в геологии назрела пора реформ, а ты начнешь давать три плана и притормозишь ее.

— Ну, это уж ты того, закрутил, — уверенней возразил горняк, — Ничего само собой не приходит!