Читаем Сезон воронов полностью

Слова сорвались с губ прежде, чем она успела подумать. Боже, ей предстоит зашивать лицо Дункана! От страха, который внушало ей предстоящее действо, Марион поморщилась. Сшивать человеческую кожу… она и подумать не могла, что придется делать такое, когда осталась в лагере. Надо же быть такой наивной! Это же война! Это совсем не то, что вынимать занозы или ставить примочки на ушибленные места… Здесь многие лежали при смерти, у многих повреждены или вовсе оторваны руки и ноги – и нужно залечивать раны, накладывать повязки, извлекать застрявшие в кости пули, зашивать раны, оставленные вражеским клинком, такие же, как у Дункана. Могла ли она, Марион, представить себе, с чем столкнется? Вокруг столько раненых…

– Спасибо, – сказал Лиам. – Схожу за ниткой и иголкой.

– И «огненной воды» тоже принесите, а если ее не найдется, то хотя бы горячей воды.

Лиам кивнул, сделал несколько шагов к двери и вдруг остановился.

– Забыл вам сказать, что есть и другая рана.

– Еще одна?

И она медленно приподняла плед. Только теперь Марион заметила, что Дункана укрыли пледом с цветами Гленлайона. Ироническая улыбка изогнула уголки ее губ, но тут же сменилась гримасой отвращения – она увидела красную от крови рубашку, прилипшую к торсу юноши. Сердце ее застучало быстрее. Она и не предполагала, что с ним все так плохо…

– Не думаю, что вы захотите возиться и с этой раной. Она, конечно, не слишком противная, но все-таки…

– Если я взялась зашить ему лицо, то смогу сделать и остальное. Просто покажите мне, где рана.

Лиам пожал плечами, склонился над сыном и взялся за край его рубашки.

– Его ударили мечом в пах.

Он посмотрел на девушку, ожидая ее реакции.

– Вы хотите сказать, в-в-возле бедра?

– Ну, не совсем…

Озадаченная, она посмотрела на рубашку Дункана. Пропитанная кровью ткань была порвана, а вернее, разрезана на уровне паха и прилипла к коже от низа живота и до самых ног. Если лицо у Марион и прежде было бледным, то теперь оно побелело как полотно.

– Вижу…

Кровь внезапно вновь прилила к ее лицу, и оно стало пунцово-красным. Марион не смогла сдержать громкий вздох. Лиам усмехнулся, выпустил из пальцев рубашку сына и накрыл его пледом.

– Ничего страшного. Я найду кого-нибудь, кто с этим справится. Вы займитесь его лицом, и все будет хорошо.

– Спасибо.

Прошло совсем немного времени, и в зернохранилище вошел странный маленький человечек. Подойдя к Марион и Дункану, он поставил на землю старенькую, ободранную кожаную сумку, не говоря ни слова, открыл ее и вынул кусок полотна, свернутого в рулон и перевязанного тесемкой. Девушка наблюдала за его действиями с удивлением и любопытством. Расстелив отрез ткани на земле, он принялся раскладывать на нем целый арсенал иголок и шил разной величины и мотки ниток. Потом его маленькая волосатая ручка снова нырнула в сумку и извлекла серебряную флягу. Человечек зубами выдернул из нее пробку, сделал добрый глоток и протянул флягу Марион.

– Это вы швея?

Девушка вздрогнула от неожиданности, услышав его голос. Глаза – глубоко посаженные, черные, как обсидиан, маленькие и блестящие, уставились на нее.

– Вы швея?

Мужчина, конечно, был мал, как лилипут, и все же Марион не ожидала, что и голос у него окажется совсем детским. Но нет, перед ней был все-таки не ребенок, а взрослый мужчина. Она взяла у него фляжку.

– Я штопальщик, – объявил он, открывая в улыбке два ряда испорченных и кривых зубов. – Финеас Бетюн де Моидар к вашим услугам. А вы, должно быть, юная швея, о которой мне говорил Макдональд.

– Да, это я.

Некрасивое лицо его осветила доброжелательная улыбка. Левой рукой, на которой оказалось всего три пальца, он погладил редкую бородку, а правой, абсолютно нормальной, постучал себя по колену.

– Что ж, зашейте ему щеку самым красивым своим швом. А я пока займусь остальным.

И он резким движением откинул плед, схватил с земли лампу и поднял рубашку. Марион в смущении отвела глаза.

– Так-так…

Круглое лицо карлика собралось складками, посреди которых торчал непропорционально большой нос. «Настоящий urisk», – подумала девушка. Она никогда в жизни не видела этих мифических существ, которые, как говорят, скитаются по стране в поисках места, где в обмен на мелкую работу им дали бы кров и пищу. Uriskа можно узнать по маленькому росту, длинным спутанным волосам и искривленным или уродливым рукам либо ногам. У этого же «штопальщика» все признаки были налицо. Пока Марион его разглядывала, он бормотал что-то себе под нос.

– Что вы говорите? – спросила она, возвращаясь к действительности.

– Говорю, что этому юноше очень повезло. На сантиметр вправо – и все, был бы трупом!

Марион поморщилась и тоже глотнула из фляжки. Ей показалось, будто по горлу прокатился огненный комок. На глаза навернулись слезы, и девушка закашлялась. Финеас усмехнулся.

– Ваш муж?

– Э-э-э… нет, – ответила Марион.

Он посмотрел на нее с сомнением и пожал своими хрупкими плечиками под курточкой из коричневой грубой шерсти, изношенной до такой степени, что был виден утóк.

– Что ж, за работу!