Читаем Сезон воронов полностью

– Куттер… Если глаза меня не обманывают, это контрабандисты, – весело отозвался Роб. Еще через несколько минут настроение его резко улучшилось. – Надо же! Узнаю́ эту фигуру на носу! «Sweet Mary»![35] Значит, Аргайл до сих пор подельничает с этим старым пройдохой Эдгаром Нешем! Что ж, может статься, сегодня у нас будет другая цель, Дункан! Трюмы «Sweet Mary» наверняка заполнены оружием и боеприпасами, не говоря уже о хорошем французском бренди!

Солнце медленно клонилось к горам Круах, этому природному барьеру между озерами Лох-Эйв и Лох-Файн. Великолепные пейзажи, их окружающие, озарились золотистым светом, усиливавшим яркость осенней природной палитры. Сыновья Роб Роя Макгрегора вернулись из короткого похода, оказавшегося весьма успешным: они раздобыли три довольно большие лодки и две двуколки. Повозки сразу же спрятали в подлеске. Вскоре план нападения был готов. Решено было напасть на оба судна одновременно – две барки отправятся к «Holy Faith» и одна – к «Sweet Mary», которая недавно встала на якорь рядом с первым судном и имела меньший тоннаж. Эдгар Неш, бывалый морской волк, сошел на берег вместе с несколькими членами экипажа. По меньшей мере еще четверо матросов остались на «Sweet Mary».

Дункан отправился по той самой тропе, которую выбрала Марион несколько часов назад. Сумерки стремительно опускались на окрестные холмы. Он ускорил шаг и позвал девушку по имени, но она не ответила. Единственным звуком, оживлявшим тишину, был шум водопада. Туда он и направился.

– Да где же она?

Внезапно в голову пришла мысль, что Марион обманула его и убежала. Дункана прошиб холодный пот. Но уже в следующую секунду он увидел на ветке дерева, возле густого куста, красную курточку. Наверное, она до сих пор спит…

– Марион?

Он обошел куст и оказался на берегу маленького пруда, в который низвергался водопад. Никого…

– Марион! – крикнул он снова, чувствуя, как растет в душе тревога.

И вдруг поверхность воды разорвалась и из нее возникла тонкая девичья фигурка. Спотыкаясь о камни, Дункан поспешил спрятаться за густой порослью сосенок, где и застыл, завороженный зрелищем, представшим его глазам.

Повернувшись к нему спиной, Марион отжимала воду из тяжелых волос. Белизна ее кожи контрастировала с темной водой, доходившей девушке до бедер. Грациозным движением она повернулась лицом к берегу, бесстыдно открывшись перед ним во всей своей великолепной наготе. Ban – dia[36]… Дункан попытался отвести взгляд от этого молочно-белого тела, возникшего из темных вод пруда, но не смог.

«Ей нельзя здесь быть!»

Он начал отступать. Шаг, другой, третий… Споткнувшись о поваленное дерево, он едва успел уцепиться за ветку, чтобы не упасть. Ему было трудно дышать. Дункан выругался про себя. Надо же быть такой неосторожной! Разве можно купаться в озере голышом, когда вокруг бродят Макгрегоры? Любой из них мог застать ее тут, вдали от любопытных глаз, и изнасиловать, наплевав на тот факт, что она – родственница их предводителя, в этом Дункан был уверен. Мужчины, которым нечего терять, привыкают брать то, что им нравится, не задаваясь лишними вопросами!

Марион между тем вышла из воды и направилась к пледу, который лежал на камне рядом со сброшенной в спешке одеждой. Девушка с кожей цвета луны укрыла свою наготу цветами Гленко, и от этого у Дункана еще сильнее заныло внизу живота. И это томление уже начало перерастать в тягучую боль.

«Ополоснуться бы холодной водой!»

Сердце в волнении, тело в огне… Дункан бесшумно прошел несколько метров по тропинке, которая привела его к пруду, и прислонился спиной к дереву. Сердце в груди стучало так, что, казалось, вот-вот разорвется. Он ощущал себя последним мерзавцем. Словно у зверя в период гона, все мысли его были подчинены одному желанию. И это желание, ставшее непреодолимым, болью отзывалось в его напряженном члене и требовало немедленного удовлетворения

– Черт! Черт! Черт! – пробормотал он, распахивая полы килта.

Что ж, оставалось только прибегнуть к старому, верному средству…

Марион показалась на тропинке несколько минут спустя. Дункан, который ждал ее, прислонившись к поросшему мхом стволу, выпрямился.

– Марион!

Девушка вскрикнула от неожиданности, инстинктивно выхватила из голенища свой кинжальчик и бросилась с ним на Дункана. Тот едва увернулся.

– Черти бы тебя побрали! – выругался он, выбираясь из зарослей крапивы, больно ожегшей его голые ноги.

– Ты зачем пришел? – спросила Марион. Ее сердце стучало как сумасшедшее. – Хотел, чтобы я тебя заколола?

– Я бы сломал тебе шею раньше, чем ты бы успела меня ранить, – сердито ответил он.

Дункан старался не смотреть ей в глаза из опасения выдать желание, обуревавшее его тело несколько минут назад.

– Пора! – сказал он, упрямо глядя на носки своих башмаков.

– Уже?