Читаем Сезон воронов полностью

Он остановился напротив, бледный от ярости, глядя на меня злыми глазами. Я смотрела на него, силясь подавить свой гнев и свою фрустрацию. Какая мука – видеть, что твоим сыном манипулирует чей-то извращенный ум, что им безнаказанно воспользовались, чтобы утолить собственное желание мести! Но теперь уже слишком поздно. Душа его почернела от ненависти. Все равно я ничего уже не могла изменить. Мой сын был тем, что из него слепили. И все это – по моей вине.

– Мне так жалко…

Саркастический хохот полоснул меня по ушам. Если бы руки мои не были связаны, я бы их заткнула, чтобы этого не слышать.

– О чем же вы сожалеете, матушка? – Тон его был злым, насмешливым, и улыбка тоже. – О том, что я родился? О том, что убили моего отца?

– Я защищала себя, – слабо возразила я.

– А что с убийством Джорджа?

Я невольно вздрогнула, и от удивления у меня на какое-то время пропал дар речи.

– Тернера? Но это была не я, – пробормотала я едва слышно.

– Но вы были там тем вечером! Я знал это раньше, чем вы признались! Я, видите ли, провел собственное маленькое расследование. Милейшая Клементина не умеет врать, если приставить ей нож к горлу! О, вы придумали целую интригу, чтобы вытащить Патрика из крепости! И не ожидали, что Джордж будет на том ужине. Но он вас узнал, заподозрил неладное и решил предупредить коменданта. Однако он пришел слишком поздно… или, правильнее будет сказать, слишком рано. Вы как раз собирались уходить. Приди он на пять минут позже, до сих пор был бы жив!

– Клементина… Ты же не…

– Нет, не беспокойтесь, я ее не убил. Только напугал немного.

Ему было известно всё! И с самого начала он разыгрывал передо мной комедию. Ужасную комедию! На мгновение мне захотелось, чтобы это был не мой сын. Как могла я дать жизнь такому порочному существу? Но потом я сказала себе, что, если бы я его оставила, если бы любила его, если бы Тернер не извратил его душу, если бы… если бы… если бы… У меня была возможность выбрать для Стивена будущее. И как же грустно было сознавать, что решение, которое я когда-то приняла, оказалось неправильным!

Мой сын страдал, и я ничем не могла ему помочь. Я решила, что лучше оставить попытки его переубедить, они бесполезны. У меня не осталось на это ни сил, ни желания.

– Что ты со мной сделаешь?

– С вами?

– Да, со мной. Что ты со мной сделаешь? Ты же подвергнешься риску, возвращаясь сюда после…

Он вдруг напрягся, потом расправил плечи и прислушался. Моя участь – это было последнее, что его в настоящий момент заботило. Он посмотрел в сторону берега и отступил в спасительную тень. Со стороны пляжа донеслись какие-то звуки.

– Запястья! – приказал он тоном, не допускающим возражений.

– Стивен!

Взгляд его стал жестче. Я подчинилась. Он развязал веревку, завел мне руки за спину и снова связал.

– Стивен! – попыталась я напомнить ему о своем присутствии.

Он сунул один пистолет за пояс, перекинул мушкет через плечо и наставил второй пистолет на меня. Внутри у меня похолодело. Эти голубые глаза, этот взгляд… Холодный, расчетливый. Глаза Уинстона! Мой сын унаследовал их от Даннинга, как и его старший сын!

– Я вернусь, – ответил он в ответ на мой невысказанный вопрос.

Он вынул из кармана носовой платок. От одной мысли о кляпе мне стало плохо. Когда он торчал во рту, мне ежесекундно казалось, что я вот-вот задохнусь. Заметив, с каким ужасом я смотрю на платок, он замер в нерешительности.

– Слишком велик риск, что вы начнете кричать, – сказал он и все-таки затолкал платок мне в рот.

И ушел. Ушел так поспешно, что даже забыл закрыть за собой дверь. Невидящими глазами я уставилась на океан. Вдалеке стояли на якоре три корабля, и из-за них поднималась серая луна. Мое сердце омертвело.

* * *

Пласты бурых водорослей с запутавшимися в них осколками белых ракушек, исторгнутых в свое время из моря пенящейся волной, налипли на днища трех баркасов, которые солдаты только что вытащили из воды на песок. Вокруг лодок тотчас же расставили гвардейцев его высочества в треуголках с белыми кокардами, и они тревожно посматривали в сторону обрамлявших пляж деревьев. Западня была готова.

Лиам начал терять терпение. Вокруг было тихо. Солдаты заняли позиции больше тридцати минут назад, и скоро окрестности накроет своим бархатным покрывалом темнота, что весьма нежелательно. Он посмотрел на Дункана. Тот пожал плечами. Лиам надеялся, что Гордон в своем усердии исполнить смертоносный замысел объявится, как только на пляже будет расставлен караул. Однако приходилось признать, что этот юноша оказался куда рассудительнее, чем предполагалось.

– Иди за Патриком!