Читаем Сезон любви полностью

«Мы почти все оставили в клубе, потому что вернемся первого мая. Или пятнадцатого апреля».

Маргарита провожала их на паром. В половине седьмого утра было темно как в полночь. Дэн не выходил из машины – Рената крепко спала на заднем сиденье, – но Кэндес с Маргаритой до последней минуты стояли рядом, их дыхание клубами дыма висело в морозном воздухе.

– Ничего, не навсегда расстаемся, – заметила Кэндес.

Да уж. За шестнадцать лет Маргарите следовало бы привыкнуть к разлукам, ведь каждый год Портер оставлял ее примерно так же, но почему-то именно в эту минуту она почувствовала, что ее покидают окончательно и бесповоротно.

– Отъезд твоей мамы прошел для меня очень болезненно, – призналась Маргарита.

Кэндес звонила каждый день, когда Рената засыпала, и Маргарита (хотя и утверждала, что у нее все замечательно и она очень, очень занята) уже не могла обходиться без этих звонков. Повесив трубку, она наливала себе первый бокал вина.

– На День благодарения я побывала в вашем новом доме, как и хотела твоя мама. Мы приготовили трех гусей.

– Вот это да!

– Твой дядя Портер приехал на поезде из Нью-Йорка. Целое событие! Впервые за семнадцать лет мы провели праздники вместе.

Маргарита на миг закрыла глаза и вновь унеслась мыслями в прошлое. Три гуся, фаршированные яблоками, каштанами и луком, а к ним – соус «Рокфор», картофельный гратен, обжаренная морковь с карри, брюссельская капуста с беконом и чесноком. Маргарита все приготовила сама, а Кэндес изо всех сил помогала. Портер, лысый и с брюшком, привычно ошивался день-деньской на кухне, пил шампанское, резал тонкими ломтиками привезенные им экзотические сыры и комментировал парад надувных фигур по телевизору, который включили для Ренаты, пока та играла в кубики на полу.

За столом все заняли свои любимые места: Маргарита рядом с Кэндес и напротив Портера. Получилась довольно точная имитация их ужинов в «Зонтиках», хотя Маргарита остро почувствовала разницу: чужой дом, а главное, мимолетность события – через три дня ее ждало одиночество на Нантакете, а Портер, Дэн и Кэндес вернутся к своей жизни, где не нашлось места Маргарите.

Позже Портер зажал ее в углу, когда она на кухне возилась с десертом. Дэн смотрел телевизор, Кэндес укладывала Ренату спать. Портер отвел рукой Маргаритины волосы и поцеловал ее шею, как делал все эти годы на ресторанной кухне. Маргарита едва не выронила хрустальную вазу для фруктов.

– У меня для тебя что-то есть! – объявил он. – Считай это ранним рождественским подарком.

Маргарита ополоснула руки, вытерла кухонным полотенцем. Когда-то Рождество подразумевало жемчужные украшения или коробочки от «Тиффани», хотя последние несколько лет страсть Портера несколько поутихла или стала более зрелой, и теперь он посылал Маргарите амариллисы и бутылки великолепного вина, которое приобретал на аукционах в Нью-Йорке.

Хотя Маргарита повернулась к Портеру с улыбкой, на душе скребли кошки. Судя по всему, он почувствовал ее плохое настроение и сейчас попытается развеселить ее любой ценой, ну разве что цирковой номер не покажет.

Портер вручил ей конверт. Значит, не амариллисы и не винтажное бордо. Руки Маргариты распарились в горячей воде, стали неловкими, и она долго возилась с конвертом, пока не открыла. Внутри лежали два билета на самолет в Париж. Маргарита подумала, что ей померещилось или что это шутка, но когда посмотрела на Портера, его глаза сияли. Она обхватила его лицо ладонями и, как девчонка, завизжала от радости.

– В самом начале года твой дядя наконец-то повез меня в Париж… Через семнадцать лет.

– И как? Все было так, как вы запомнили?

– Нет, совсем по-другому.

Маргарита убедила себя, что Париж станет ответом на ее молитвы, ключом к счастью; она питала необоснованно высокие ожидания. Как ни крути, воссоздать их с Портером парижское прошлое было невозможно. Слишком много всего произошло: они стали другими. Маргарите было под пятьдесят, Портеру перевалило за пятый десяток. Оба – профессионалы в своем деле, закаленные временем, люди с деньгами и вкусом. Маргариту и Портера не накрыло волной освеженных чувств, но им было хорошо вместе. Маргарита считала, что они как пара старых туфель. И все же ей хотелось романтики – обещаний, предложения руки и сердца. Поездка в Париж, думала она, свидетельствует о том, что Портер покончил с холостяцкой жизнью в Нью-Йорке и чередой других женщин, устал от блеска и готов к чему-то серьезному и постоянному. Ее терпение наконец-то вознаграждено.