Я посмотрел вверх. Потолок был таким высоким, что его нельзя было разглядеть. Я повернулся направо, посветил фонариком и проследил за лучом до дальнего конца помещения.

– Сюда.

Мы пробирались через валявшиеся повсюду обломки, луч фонарика покачивался в такт шагам. Фейерверки на секунду утихли, и я уставился туда, где, по моим воспоминаниям, должен был быть коридор. На меня нахлынули воспоминания о ночи на той – этой – фабрике, и сердце заколотилось сильнее. На лбу выступил холодный пот.

– Теперь туда, – сказал я.

Когда мы оказались в коридоре, здание как будто плотнее обступило нас и стало куда теснее. И хотя фейерверки возобновились и до нас по-прежнему доносился их грохот, мы больше не могли их видеть. Замкнутое пространство действовало угнетающе, стены словно сомкнулись, а потолок опустился. Пока мы шли, я то и дело поводил лучом фонаря сверху вниз, стараясь осветить как можно большее пространство.

Здесь пахло еще хуже.

Наконец, мы дошли до небольшой комнаты в конце коридора. Табличка справа от дверного проема привлекла мое внимание, и я направил на нее фонарик.

– Здесь, видимо, был какой-то кабинет. – Я тер грязную табличку до тех пор, пока не сумел разобрать несколько букв. – Кажется, отдел кадров.

Я вошел внутрь. Комната была той самой, куда заманила меня той ночью женщина. Пол от стены до стены устилал мусор, и, поведя лучом фонарика дальше, я разглядел на стенах знакомые символы, намалеванные краской или кровью. Остатки двери лежали на невысоких стопках оббитых бетонных блоков – тот самый алтарь, который я видел той ночью.

И, как и тогда, под ним что-то лежало неопределенной грудой, но я не мог разобрать, что именно.

– Что это за херня на стенах? – спросил у меня из-за спины Рик.

– Заклинания или заклятия, черт знает. – Я вздохнул. – Без понятия.

– Это что, кровь?

– Думаю, да.

– Господи…

– Подозреваю, это что-то вроде заявления или отметки.

– Может быть, предупреждение.

Охвативший меня холодок страха напомнил, что об этом я не подумал. Я кивнул и направил фонарик на остатки двери на цементных блоках.

– Думаю, это алтарь.

– А что там, на полу?

Я сглотнул так сильно, что едва не подавился.

– Понятия не имею.

– У меня от всего этого нехорошее предчувствие.

– Ой, правда, что ли, отчего бы это? – Я раздраженно глянул на него, слегка пригнулся и прошел чуть дальше в комнату, поближе к алтарю. Оказавшись в нескольких футах от него, я разглядел, что лежавший под ним предмет был накрыт старым шерстяным одеялом. Поманив Рика, я передал ему фонарик и велел, указывая:

– Посвети сюда.

Он подчинился, и я заметил, что луч дрожал, как и моя рука, протянутая к одеялу.

– О господи. – Я уронил одеяло и отпрянул. – Нет.

Рик уставился на предмет, продолжая светить фонариком.

– Выглядит ненастоящим.

Я провел рукой по пропитанным потом волосам.

– Все так поломано.

Он помотал головой, торопливо, но беззвучно шевеля губами.

– Той ночью, на фабрике, – сказал я, – женщина заманила меня в эту комнату и показала своего сына. Мертвого. Они… оба были мертвы. – На меня вновь нахлынули воспоминания о той ночи, но я больше в них не нуждался, теперь я видел их прямо перед собой. – Все жертвы Бернарда были матерями-одиночками с сыновьями. Клаудия сказала, что эти убийства – обряды, и последнее жертвоприношение, перед тем как он покончил с собой, должно было включать не только мать, но и сына.

– Зачем ему было делать такое… с ребенком? – пробормотал Рик. – Как он мог так поступить?

– Настоящая бойня, – сказал я. – Он убил его и раскрасил стены его кровью. Зарезал беспомощного ребенка.

Я заставил себя снова посмотреть на крошечное тельце у алтаря, брошенное туда, как очередной кусок мусора. То, что не уничтожил Бернард, подъели крысы. Останки были настолько изуродованы и искромсаны, что с первого взгляда я даже не понял, что вижу. Можно было только гадать, какой невыносимый, беспомощный ужас испытал этот ребенок. К моему страху присоединилась ярость.

– Подонок! – выкрикнул я в темноту, и мой голос жутко разнесся по пустому зданию. – Гребаный подонок!

Рик с силой схватил меня за плечо.

– Нам надо уходить отсюда на фиг.

Я рывком высвободился, наклонился и накрыл тело одеялом.

– Мы никуда не пойдем, пока с ним не покончим. – Я повернулся к нему. – Все это должно прекратиться здесь, этой же ночью.

И только тогда Рик заметил что-то в темноте. Он медленно поднял глаза, и по выражению на его лице я догадался, что над нами что-то есть.

– Господи… боже мой, – пролепетал он. – Господь милосердный и всепрощающий…

Я проследил за его взглядом и лучом фонарика до низкого потолка над нами и увидел женщину – мать ребенка – висящей в воздухе.

Глава 34

Я был в шоке или испугался до такой степени, что не мог бежать. Я просто стоял и смотрел, разинув рот, и пытался не дать своему разуму разлететься вдребезги, пока не сообразил, что женщина на самом деле не висела в воздухе.

Она была распята на потолке.