Читаем Сезон костей полностью

Оказывается, он успел предупредить отца, и тот уже на полпути в больницу. Когда я пожаловалась на плохое самочувствие, блондин заверил, что это естественная реакция организма – нужно как следует отдохнуть, и хворь как рукой снимет. Есть не хотелось ничуть, но добрый доктор принес на диво аппетитный обед и просидел в палате до самого вечера, изредка отлучаясь в местную столовую за сэндвичами и яблочным соком. Отец не велел мне общаться с незнакомцами, но этот милейший юноша с доброй улыбкой не внушал ни малейших опасений.

Доктор Никлас Найгард, интерн из Стокгольма, другой цитадели Сайена, спас меня от смерти и потрясения, вызванного моей принадлежностью к ясновидцам. Не очутись он рядом, вряд ли мне бы удалось пережить это «открытие».

Спустя несколько дней меня забрал отец. С Ником они познакомились на медицинской конференции. Прежде чем получить должность в СТОРНе, юный врач проходил в городе практику. Он, кстати, не сказал ни слова о том, что делал на маковом поле. Пока отец ждал в машине, Ник опустился передо мной на корточки и взял за руки. Помню его удивительно красивое лицо с четко очерченными бровями и изумрудно-зелеными глазами.

– Пейдж, – тихо проговорил он, – слушай меня внимательно, это очень важно. Твой папа считает, что тебя покусала собака.

– Но это ведь была тетенька, – возразила я.

– Видишь ли, sötnos[4], тетенька была невидимая, а взрослые в таких вещах ничего не смыслят.

– Но ты же смыслишь.

– Конечно, но я не хочу, чтобы другие взрослые надо мной потешались, поэтому лучше им не рассказывать. – Он ласково погладил меня по щеке. – Обещай, что не расскажешь о тетеньке. Пусть у нас будет маленький секрет. Договорились?

Я кивнула, готовая пообещать ему весь мир – только попроси. Настал день отъезда в цитадель. Усевшись в машину, я припала к окну. Молодой доктор смотрел нам вслед и махал на прощание.

У меня остались рубцы от той памятной стычки. Хотя призрак разодрал руку почти до локтя, шрамы сохранились лишь на левой ладони.

Я держала обещание и целых семь лет свято хранила тайну, а если и думала о ней, то только украдкой, под покровом ночи. Ник знал правду, знал, где собака зарыта. Все эти годы меня терзали мысли, где он, как живет, вспоминает ли о юной ирландке, которую вынес с макового поля. Спустя семь долгих лет мое молчание было вознаграждено: Ник разыскал меня. Может, ему удастся сделать это и сейчас.

Снизу не доносилось ни звука. Медленно тянулись часы, в покоях стража царила мертвая тишина. Вскоре я не выдержала и задремала. Во сне меня лихорадило – прощальный привет от «флюида». Всплывали образы и картины из прошлого. В какой-то момент стали одолевать сомнения – а носила ли я что-нибудь, кроме туники и сапог? Существовал ли вообще мир, где не водятся странствующие духи с призраками и рефаиты с эмитами?

Проснулась я от стука. Едва успела прикрыться одеялом, как дверь отворилась и в комнату вошел страж.

– Скоро зазвонит колокол, – бесстрастно сообщил он, вручая мне свежую униформу. – Собирайся.

Я не ответила. Смерив меня напоследок долгим взглядом, рефаит исчез во мраке коридора. Делать нечего, нужно одеваться. Я встала, собрала волосы на затылке в пучок и умылась ледяной водой. Потом натянула тунику и застегнула жакет до самого подбородка, мысленно отметив, что боль в ноге прошла.

Сидя в покоях, страж перелистывал допотопный роман. «Франкенштейн», – прочла я на обложке. Сайен строжайше запретил фантастику. Вообще всю литературу, где рассказывается про духов, призраков и тому подобное. Словом, про паранормальные явления. Сейчас руки сами потянулись к книге. Сколько раз видела это издание на полке у Джексона, но сроду не было времени почитать. Страж отложил роман и поднялся:

– Готова?

– Да.

– Хорошо. – Помедлив, он вдруг попросил: – Пейдж, опиши свой лабиринт.

Вопрос сбил меня с толку. Просить о таком ясновидцев считалось неприличным, даже оскорбительным.

– Он похож на поле с алыми цветами.

– Что за цветы?

– Маки.

Никак не отреагировав, рефаит надел перчатки и повел меня к выходу. Колокол еще не прозвонил, но дневной портье пропустил нас без лишних разговоров. Видно, никто не смел перечить Арктуру Мезартиму.

Улицу заливал солнечный свет – зрелище успело стать непривычным для меня. Лучи заходящего солнца позолотили крыши домов. Шиол I тонул в ослепительном сиянии. Мне казалось, что тренировки проходят на территории резиденций, однако страж уверенно шагал на север, мимо «Незрячего дома», в незнакомый мне район.

Ближайшие здания выглядели заброшенными. Зияющие прогалы окон, облупившаяся штукатурка, обгоревшие местами стены. Возможно, тут и впрямь когда-то бушевали пожары. Словом, настоящий город-призрак. Вокруг – ни одной живой души, лишь озлобленные духи, тоскующие по родному дому. Попадались и полтергейсты. Мне резко сделалось не по себе, зато страж не выказывал ни малейшего страха. Впрочем, никто из «местных» не осмелился даже приблизиться к рефаиту.