– Если бы вы изучили инструкцию, то поняли бы, что именно эти волочащиеся деревья необитаемы. Их выдает характер листвы: серебристые листья отражают свет, привлекая к себе насекомых, ищущих пристанища. Похоже, они лишились всех своих квартирантов после опыления территории. Вероятно, они впали в спячку, чтобы выжить, и сейчас только пробуждаются.

Майора Беллуса охватили злость и растерянность: – А горпы?

– Их запах почти выветрился. Они прошли здесь неделю назад. Волочащиеся деревья движутся по пахучему следу. Если понюхать его свеженьким – у вас бы глаза полопались. Я не шучу. У нас есть парень по имени Вилли Руд, который попытался это сделать. Он снял маску и до сих пор лежит в госпитале и ждет, когда у него вырастут новые глаза.

– Но как же тогда насчет?..

– Если бы вы изучили инструкцию, то поняли бы, что мы ни секунды не подвергались опасности. Будь здесь настоящая опасность, я не последовал бы за вами. – Поразмыслив, я добавил: – Даже чтобы остановить вас.

Теперь он покраснел.

– Ты – сукин сын. Я тебя разжалую.

– Не выйдет. Все, что вы сказали и сделали, записано и передано в эфир. Надеюсь, что у передачи был неплохой рейтинг.

Он дико огляделся, наткнулся на камеры, торчащие на башнях танков, и замер.

– Это была ловушка! – завопил майор. – Так не пойдет.

Я пожал плечами.

– Запись говорит сама за себя.

Он обвиняюще посмотрел на меня.

– Вас тоже записали.

– Это неприятно, – сознался я, невольно покосившись на камеры, – Но как бы то ни было, теперь, насколько я понимаю, вы человек штатский. То, что я трачу время, чтобы объяснить вам это, можете расценивать как простую вежливость. На будущее ставлю вас в известность, что я исполняю обязанности руководителя данной операции и в дальнейшем не потерплю никакого вмешательства в ее ход, как и не потерплю любых действий, ставящих под угрозу жизнь моих людей. Если вы произнесете хоть еще одно оскорбительное слово в мой адрес, я вас арестую, и на базу вы вернетесь в усыпляющем мешке. Уверен, что вас разбудят к началу заседания трибунала.

Беллус побледнел. Казалось, он хочет еще что-то сказать, но масштаб того, что он натворил, в конце концов подавил его. Он был конченый человек. Он сломался. Самым гуманным сейчас было поскорее покончить со всем этим. Я повернулся к Беллусу спиной и пошел к машинам.

– Что он делает? – прошептал я в микрофон.

– Идет за вами, – тихо ответил Смитти.

– Как выглядит?

– Хуже некуда. Это было мерзко.

– Да, мерзко, – согласился я. Остаток пути прошел в молчании.

Наверное, следовало сказать что-нибудь еще, что-нибудь о том, как я сожалею, что был вынужден это сделать, но я промолчал, потому что это было бы неправдой.

Съемка со спутников выявила закономерность: наиболее сильно заражение прогрессирует в поясах, соответствующих зонам субтропиков, хотя значительно вклинивается и в тропические и умеренные широты.

Тем не менее мы должны снова предостеречь от любых скороспелых выводов, которые можно сделать на основании такого распределения. Нынешняя политика массированных военных ударов по наиболее крупным очагам направлена в первую очередь против заражения, располагающегося в непосредственной близости от наиболее заселенных центров и районов, где сосредоточены важные природные ресурсы, причем в умеренных широтах. В результате мы имеем мало информации о том, как быстро формируются мандалы в зонах умеренных широт. Тропики и субтропики могут являться зонами наиболее подходящего климата для хторран-ских видов, однако с тем же успехом они могут быть атипичным биотопом или временным компромиссным местообитанием – мы этого просто не знаем.

На сегодняшний день можно в лучшем случае говорить о том, что хторранское заражение способно выживать и распространяться в широком диапазоне климатических и природных условий.

«Красная книга» (Выпуск 22. 19А)

5 ЖЕНЩИНА ПРЕЗИДЕНТА

Лиз не нужно было произносить ни слова. Все было видно по ее лицу.

Когда она вошла, я лежал в ванной, включив подводный массаж на максимум, так что поверхность воды превратилась в пенящуюся гору. Меня почти не было видно, но, увидев выражение лица Лизард, я погрузился в воду с головой.

Это не помогло. Она схватила меня за волосы и выдернула.

Потом поцеловала. Крепко. Но как только я почувствовал вдохновение, Лиз отстранилась.

– Эй, почему ты остановилась? – Я обрызгал водой ее мундир.

– Потому что я так зла на тебя, что могу ненароком удавить.

– Тогда почему поцеловала?

– Потому что люблю тебя – и не хочу, чтобы ты забывал об этом. А сейчас я готова задать тебе чертей.

Лиз начала стягивать с себя одежду.

Я смотрел на нее с нескрываемым интересом.

– Если черти выглядят так, то я выбираю преисподнюю.

– Я еще не начала, – предупредила она. – И ты тоже подожди.

Она шлепнула меня по руке и шагнула в ванну. Я сел, чтобы освободить для нее место.