Читаем Сезон бойни полностью

Дуайн Гродин тоже это заметила. На какое-то мгновение ее лицо стало пустым – она рылась в своей наращенной памяти, – затем на нем появилась смущенная гримаса. Спорить с начальством ей не хотелось, но она знала, что слова генерала Тирелли не соответствуют технической оснащенности экспедиции.. Кое-кто еще почувствовал неладное. Шрайбер.

– Политические соображения? Нам приказали возвращаться, верно?

Лиз сделала вид, что не слышит.

– Возвращаемся через Колумбию. Перебраться через Анды мы не можем, так что проследуем вдоль них к северу, пересечем Венесуэлу и оттуда – в Панаму.

Опять ложь. Я видел карты. Горы – все равно что стена для дирижабля таких размеров. Мы не могли подняться на такую высоту. Путь к Тихому океану закрыт. Лиз, собственно, признала, что возвращаться через Бразилию небезопасно. Хуже того – во всем этом ощущалась какая-то безысходность.

– Если мы решим отправиться за детьми, – добавила Лиз, – надо это сделать сегодня вечером.

– Хорошо, – сказал Зигель. – Мы отправимся вечером. Давайте попробуем сделать так…

Примерно полсекунды мои пальцы выбивали дробь по столу, а потом, не извинившись, я оттолкнул стул и встал. Никто не обратил на меня внимания, кроме Лиз. И капитана Харбо. И возможно, Гарри Самишимы. Я быстро вышел из конференц– зала.

За дверью я остановился, ожидая. Думая. Складывая одно с другим.

Холод родился внизу, поднялся к животу, заморозил дыхание в легких и вышел наружу со стоном: «О, дерьмо, как мы могли быть такими идиотами!» Удары сердца отдавались в ушах, как литавры. Я уперся обеими руками в стену и уставился на свои ботинки. Потом потянулся вверх и стал смотреть на потолок. Мне хотелось биться головой и кричать – на себя, на весь мир, на всех тех, кто планировал экспедицию и упустил очевидное. Но я сдержался. Я сдерживался изо всех сил, ожидая… ожидая ощущения чего-то правильного, что надо сейчас сделать.

Дверь за моей спиной открылась. Я не стал оглядываться. Кто-то положил руку мне на плечо. Я обернулся. Лиз. Мы смотрели друг на друга без слов. Она выглядела испуганной. Я же чувствовал себя… невозмутимым. Страх бушевал по– прежнему, но теперь он сжигал и другого человека. Теперь не все доставалось мне одному.

– Почему ты мне не сказала? – спросил я.

– У тебя голова была занята другими вещами. Более серьезными. Не хотелось отвлекать тебя.

– Зря.

– Прости, – мягко сказала Лиз. – Мы знали, что они попробуют организовать диверсию. Нам казалось, что мы их нейтрализовали. Не могу понять, как им все– таки это удалось. Джим, мы должны воспринимать все спокойно. Не нужно, чтобы кто-нибудь ударился в панику.

– Это не диверсия. Вы не там ищете. – Что?

Она не понимала.

Страх заставил меня почти выкрикнуть: – Это жигалки!

Лиз посмотрела на меня скептически.

– Маленькие неразумные мошки?

Ее скептицизм превратился в прямое неверие.

– Наша маскировка оказалась чересчур правдоподобной! – И снова последовал адреналиновый взрыв. Я повысил голос: – Они принимают «Босха» за червя! Выйди на верхнюю палубу. Они облепили всю оболочку! Жалят ее! Прогрызают путь внутрь! В эту минуту газ, должно быть, утекает через миллионы крошечных отверстий.

Я думал, что мои слова лишат Лиз последних остатков самообладания. Но вместо этого она только ахнула: – О Боже! – и тут же вернулась в контролируемое состояние. – Почему ты мне не сказал?..

– Я сам понял это только что! Если бы ты мне сказала об утечке гелия раньше… – Я осекся на полуслове и поднял обе руки, словно сдавался. – Не обращай внимания. Сейчас не до виноватых. Теперь у нас возникла реальная проблема. Надо сказать капитану Харбо.

– Что сказать капитану Харбо?

Шкипер воздушного корабля бурей вырвалась из конференц-зала, за ней следовал Самишима. Из открытой двери выглядывали побелевшие лица.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – потребовала она ответа. – Вы шумите на весь корабль.

– Жигалки, – удрученно проговорила Лиз. – Что?

– Хторранские насекомые, – пояснил я. – Они кусаются. Жалят. Это москиты размером с мошку. Они прогрызают оболочку корабля. Им кажется, что это гигантский червь, и они хотят отложить яйца или что там еще они делают. Попав внутрь, они садятся на баллоны с газом. Красный свет, просачивающийся сквозь внешнюю оболочку, заставляет их реагировать так, будто они снова попали на тело червя. Поэтому они снова жалят и будут продолжать, пока не доберутся до теплого мяса червя. Только они до него никогда не доберутся. Попадая в газовые баллоны, где нет кислорода, жигалки дохнут, но каждая оставляет после себя крошечное отверстие. Вот почему вы теряете гелий. Возможно, поверхность всех баллонов уже превратилась в сито. Вы ничего не заметите, потому что дырочки слишком малы. Но проверьте, что находится на дне баллонов, – там дохлые насекомые. Очень скоро вы не справитесь с утечкой. Мы тонем.

Капитан Харбо отказывалась мне верить. Самишима же поверил.

Кошмар был уже внутри корабля.